Стерегущие золото грифы

На ближайшей лиственнице за окном еще были четко видны нежно-желтые хвоинки, но по кабинету уже плыла вечерняя полумгла. Шатохин оторвался от бумаг, несколько секунд смотрел в окно, потом перевел взгляд на часы. Без десяти шесть. На шесть он назначил встречу учительнице Хусаиновой. Нужно было подготовиться.

Он включил свет, придвинул к себе тоненькую картонную папку, развязал тесемки, вытащил верхний, заполненный крупным стремительным почерком листок мелованной бумаги. Это было заявление на имя начальника краевого УВД от учительницы городской средней школы № 28 Хусаиновой Дианы Хамитовны.

Начальник отдела полковник Пушных передал Шатохину это заявление вместе с другими материалами, касающимися смерти Симакина, вчера вечером. Шатохин, не откладывая, прочитал все документы. Лузин вроде все проделал как нужно. Установил, что чемеричной настойкой садоводы пользуются при опрыскивании кустарников от насекомых, и она есть почти на каждой даче в Саврасине, подтвердил склонность Симакина к периодическим выпивкам, исключил наличие врагов. Даже бывшей женой Симакина, которая после развода переехала в Уфу и вскоре во второй раз вышла замуж, поинтересовался. Нигде ничего подозрительного. Следов насильственной смерти нет. К самоубийству Симакин не был склонен. Скорее всего и есть несчастный случай.

Однако что-то же заставило Хусаинову написать заявление?

Читая его, Шатохин представлял учительницу женщиной энергичной, подвижной, из тех, что с охотой берут на себя чужие заботы, а за себя в нужный момент и подавно умеют постоять.

Хусаинова оказалась другой. Вошла довольно нерешительно, поздоровалась тихим голосом и остановилась, тонкими пальцами перебирала ремешок сумочки.

На вид ей было лет двадцать восемь. Густые светлые волосы, нос прямой, чуть длинноватый, губы рельефно очерчены. Своеобразный разрез глаз придавал лицу притягательность, миловидность.

Шатохин привстал, жестом предложил посетительнице садиться. Хотел и подбодрить ее, но она уже освоилась, заговорила:

— Вас, наверно, в первую очередь интересует, кем приходится мне Симакин? Полковнику я сказала, что невеста, но это неправда. Мы с Алексеем… Словом, юридически мы чужие люди…

Вот что ее смущало: неопределенность положения по отношению к Симакину. Она сомневалась, что в качестве просто знакомой имеет право вступаться за него. Видимо, и встречи с Лузиным сказались. Чем-чем, а деликатностью лейтенант не отличался.

— Нет-нет, Диана Хамитовна, — поспешно ответил Шатохин. — Родственные отношения ни при чем. Вы написали заявление, вот что главное. Я прочитал материалы. Вы утверждаете, что нелепая случайность исключена. У вас, видимо, есть причины сомневаться? Какие?

Хусаинова молчала.

— Вы давно знакомы с Симакиным?

— Нет. С весны…

— Диана Хамитовна, вот посмотрите, — Шатохин вынул фотографию из папки, — снимок стола и подоконника. Видите, как близко стоят друг от друга бутылки.

Хусаинова взглянула мельком, промолчала.

— Он часто выпивал?

— После развода стал иногда. Такое бывает. Мы с мужем тоже развелись. Вы не подумайте, что и я…

— Хорошо, пусть несчастный случай вы исключаете, — сказал Шатохин. — Но ведь тогда убийство? А за что?

— Меня уже спрашивали, — не сразу отозвалась Хусаинова. — Но ему никто не угрожал, не жаловался он ни на что такое последнее время… Ума не приложу, почему он в тот день оказался на даче.

— Он не собирался?