Стая

Бродячий образ жизни уже довольно давно незаметно превратился в форму моего существования, но я предпочитаю называть себя кочевницей, звучит благородней и не сквозит такой унылой безнадёгой.

Я сознательно решила скитаться по свету, выбрав таким образом горько-сладкую свободу. … Свободу … хм.

Хотя преимущества и недостатки присущи любому решению. Были они и у моего выбора. Отрицательной стороной - стало моё одиночество и запрет на любовь, а точнее на долгосрочные стабильные отношения. Иногда, в буквальном смысле я просто выла от этого гнетущего ощущения пустоты, даже не прибегая к трансформации.

По правде я редко принимаю свою иную форму, потому что упорно избегаю обращаться к своей сути. Не то чтобы я сильно стыдилась или меня это терзало, нет. Просто у меня для этого есть веская, на мой взгляд, причина – я до ужаса хочу быть нормальной, как все обычные люди, ну или хотя бы казаться такой со стороны.

Без лишней скромности скажу, что я достаточно хорошо умею контролировать себя, знаю секреты маскировки, и непосвященный человек ни за что не отличит меня от среднестатистической девушки.

За последнее время я так наловчилась, что даже вульфены или охотники не в состоянии с первого раза распознать во мне волчицу.

 …Да-да, я принадлежу к племени полулюдей – вульфенам. И мало того, будто этого уже не достаточно – я ещё и альфа самка, что крайне редко для моего вида, женщин вожаков раз-два и обчёлся. Но я отреклась от своей лидерской участи,  не хочу влачить бремя ответственности, не хочу привязываться, не хочу бояться и переживать. Потому что терять больно, а альфе, если кто-то гибнет из его стаи - больнее во стократ.

Вульфены существуют на Земле испокон веков, скрываясь на задворках цивилизации, маскируя свои сути, крадучись в сумерках, оставляя лишь шорох. Люди видят нас, но никак не догадываются о другой ветке человекоподобных, живущих у них прямо под носом. Соблюдать осторожность у нас в крови – это непреложный закон, краеугольный камень, наша Библия. Даже трёхлетний малыш вульфен следует самосохранению на уровне инстинктов. Мои сородичи предпочитают не высовываться – не занимают высоких руководящих постов, не лезут в политику, не творят на поприще культуры, не создают свои религиозные секты, не выставляют себя мега героями и даже не занимаются благотворительностью. Любое излишнее внимание общественности для нас пагубно. Мне с детства основательно вбили в голову, что я другая, что мои эмоции могут создать для меня угрозу, что мои природные способности могут выдать меня и подвергнуть опасности, поэтому я иду по жизни на цыпочках, готовая в любую минуту сорваться на бег.

У нашего племени есть свои законы, и даже кочуя, я должна соблюдать их, потому что иначе охотники могут  меня вычислить и привлечь к ответственности. У них разговор короткий – прибьют к чертям собачим, инсценировав несчастный случай.

 Охотниками как раз и являются те посвященные из людей, своего рода законодательная власть в моём мире, где знания среди них передаются из поколения в поколение – от отца к сыну. Они призваны служить двум сторонам. Охотники следят, чтобы вульфены не вредили друг другу и не причиняли урон людям.

     Я выросла в стае моей бабушки Эмбер. Так, небольшая община, пара семей таких же вульфенов, как и мы. Бабуля родилась альфой, как и я. Многому в жизни меня научила именно она, пока не пришло моё время. Дело в том, что в моей семье было всё не так просто. Хотя, так конечно же может выразиться абсолютно каждый повествуя о своих родных, но, по-моему, мы всё равно были отмечены неким  темным роком.

Постараюсь объяснить, мне бы хотелось, чтобы меня почувствовали, чтобы поняли каково это быть мною. Я мечтаю, чтобы хотя бы ненадолго кто-то смог влезть в мою шкуру, увидеть моими глазами и ощутить, что же проходит через моё сердце.