Стать полной бабочкой

Вопреки всем ожиданиям Великий Сон имел бешеный успех. Впоследствии никто точно не мог припомнить, кто именно избрал для его инсценировки Долину памятников. Организаторы данного действа приписывали эту честь себе. Однако никто даже не вспомнил о Каспере Трестле. Трестль снова исчез.

Как исчезло и многое другое.

Трестль всегда куда-то исчезал. Тремя годами ранее он совершал путешествие по землям Раджастана. В этом унылом и прекрасном краю, где некогда олени ложились к ногам раджей, он прошел через безводные земли, которые зной лишил и растительности, и животных. Там рассыпались в прах хижины, а люди умирали от засухи. Тридцатилетние мужчины застывали в неподвижности, напоминая пугала из костей, с мучительным равнодушием глядя на то, как Каспер проходил мимо. Но Каспер давно привык к равнодушию. В землях, куда он пришел, благоденствовали лишь термиты, термиты и кружившие над головой птицы, которые питаются мертвечиной. Подавленный представшим перед ним зрелищем выжженной зноем земли, Каспер незаметно для себя оказался в гористой местности, где неким чудодейственным образом все еще росли деревья и текли реки. Он зашагал дальше, и вскоре гористая местность сделалась еще более крутой и похожей на далекое величие Гималаев. Здесь вовсю цвели растения, похожие на абажуры викторианской эпохи, покачивались розовые и лиловые цветки. Здесь Каспер встретил загадочного Ли, Ли Тирено. Ли присматривал за козами и сидел, развалясь, на камне в пятнистой тени баобаба, и пчелы при этом жужжали, исполняя басовитую свою песнь, которая, казалось, заливала всю маленькую горную долину сном.

— Привет! — сказал Каспер.

— И тебе тоже! — ответил Ли. Он снова откинулся на камень, держа одну руку у лба, защищая глаза от солнца. Глаза у него были цвета свежего меда. Находившаяся неподалеку коза была похожа на белое, молочного оттенка облачко. На шее у нее болтался старый мятый колокольчик. Когда она чесалась спиной о камень, на котором восседал Ли, колокольчик позвякивал в тональности си-бемоль.

Кроме слов приветствия, больше не было сказано ничего. День стоял жаркий.

Ночью Касперу приснился восхитительный сон. Он нашел спелый плод волшебной гуавы и взял его в руку. Плод раскрылся, и Каспер погрузил лицо в его ароматную мякоть, сладостно впился в нее языком, жадно всасывая и глотая мелкие семечки.

Ночлег Каспер нашел себе в Камереди. Он был неприкаянный странник — вздернутый нос, нездорового цвета лицо, растрепанные клочковатые волосы. Хотя Каспера никогда не учили хорошим манерам, ему неплохо давалось послушание побежденного. И еще ему инстинктивно поправилось местечко под названием Камереди. Это была скромная и незамысловатая копия настоящего рая. Через несколько дней он стал воспринимать его как место удивительно разумное и спокойное.

Камереди местные жители называли Местом Закона. Так считали не все, кое-кто полагал, что было и какое-то другое название, или отвергали вообще какую-либо необходимость в названии — они просто жили здесь, и этого было достаточно. Их дома выстроились вдоль обеих сторон мощеной улицы, которая заканчивалась так же, как и начиналась, — землей. Другие хижины прилепились к склону холма совсем рядом и чуть выше этих жилищ, и то, что они были меньшего размера, объяснялось не одним лишь вопросом перспективы. Рядом протекала река, небольшой говорливый водный поток, змеившийся меж огромных камней, преграждавших ей путь в долину. Берега соседних с рекой заводей поросли водяным крессом.

Детей в Камереди было на удивление мало. Они запускали воздушных змеев, боролись друг с другом, ловили в реке серебристых рыбок, визжали от удовольствия, радуясь беззаботному детству. Повсюду бродили собаки, останавливавшиеся лишь для того, чтобы почесаться или посмотреть на парящих над соломенными крышами воздушных змеев.

Работы в Камереди делалось не слишком много, по крайней мере если говорить о мужчинах. Одетые в дхоти, они сидели на корточках, курили и разговаривали, буйно жестикулируя тощими смуглыми руками. В том месте, где они обычно собирались — возле дома мистера В. К. Банерджи, — земля была усеяна красными плевками — жевание бетеля вызывало обильное слюноотделение.

Мистер Банерджи был кем-то вроде деревенского старосты. Раз в месяц он брал с собой двух дочерей и отправлялся вместе с ними в долину, чтобы заняться торговлей. Они уходили, нагруженные сотами с медом и сыром, и возвращались с запасом керосина и липкого пластыря. Каспер остановился на постой в доме мистера Банерджи, где спал на старом лежаке под раскрашенной глиняной фигуркой Шивы, божеством разрушения и личного спасения.