Старший брат

Владимир Иванович ОДНОРАЛОВ

Старший брат

Мишка жил в те времена, когда для того, чтобы взять два килограмма сахару, бабка брала его в магазин. Это называлось брать сахар "на двоих". Иногда очередь ругалась на бабку и на всех, берущих "на двоих" или "на троих". Но ничего, Мишка рос парнем добродушным. И когда одноклассник Васек в нечаянной драке вывихнул ему руку и его за это отхлестали ремнем, Мишка очень переживал за Васька.

В субботу пострадавшие сошлись, сцепились мизинцами и шепотом пробормотали: "Мирись, мирись, мирись и больше не дерись..." После этого переживать было нечего, и Мишка по дороге домой задумался о завтрашнем дне. Дома у Мишки жили только мама и бабушка. А праздновать с ними воскресенье скучно. Оставалось встретиться со старшим братом.

Зимой в пригороде славно. Нет ни грязи, ни пыли. Сугробы скрыли все по самые окна, светлые дымы колеблят на тропках-дорожках слабые тени, а если день освещен солнцем, то играют разными цветами хрустальные зерна снега.

В каждом проулке есть накатанная горка. Мишка ни одной не минул по дороге домой, но только на самой большой в его переулке он задержался, чтобы осмотреться кругом. Отсюда виден был далекий, запорошенный буранами лес.

Здесь-то и появился брат. Он похлопал его по спине пахнущей бензином рукой (он был то шофер, то летчик) и сказал:

- Видишь, Мишка, с крыш сосульки сползли, и шапку можно набекрень сдвинуть. Завтра тоже тепло будет. Мы с тобой на лыжах в лес пойдем. Туда, где летом пионерские лагеря были. Или дальше. Если нам попадется заяц, то мы его трогать не будем. Зайцы - они не вредные. Потом, наверное, мы клад разыщем.

- Какой клад? - задохнулся Мишка.

- Пугачевский, - ответил брат и пропал до завтра.

Мишка побрел домой, размышляя про клад.

- Если пугачевский, значит, там золотые сабли, пушки, монеты старые...

Утром, после завтрака, мама отчитывала бабушку за "белоголовку", распитую вчера с кумой.

- Раз уж пьешь, так не охай, - сердито говорила она.

- Мы свой век прожили, - непонятно оправдывалась бабушка.

Но тут, никем не видимый, пришел старший брат и сказал:

- Чего ты их слушаешь? Это дело не наше. Пошли.

- В лес пойдем? - улыбнулся Мишка.

- В лес.

Брат уже собрался. На нем была желтая меховая куртка, меховые сапоги, длинные с железными креплениями лыжи, как у одного офицера. У Мишки же лыжи были старенькие, на сыромятных веревочках, и меховой куртки он, конечно, никогда не носил. Но брату не завидовал, только гордился им по секрету.

К реке, за которой лес, ехать весело. Улочки сбегают к ней, словно ручейки, и вся дорога - пологая горка. Отталкивайся палками да катись! Брат маячил где-то рядом, только покрикивал: "Успевай!" "Все-таки он летчик, раз меховые сапоги носит", - решил про него Мишка.

На последнем крутом спуске к реке катались все пригородные мальчишки: на лыжах, на санках, на фанерках и на дырявых тазах. Знакомый паренек подошел к Мишке и попросил:

- Дай разок с палками съехать?

Мишка дал. Знакомый съехал и уже издали показал ему язык: догони, мол. Мишка недоуменно спросил брата:

- Что же делать?

- Не злись, - посмеиваясь, ответил он. - Вперед!

Мишка рванулся с крутизны, и замелькали мимо румяные рожицы лыжников, но сквозь хлещущий по глазам воздух он видел удирающего к лесу знакомца.

- Бегает он, как заяц, и лыжи на нем отцовские. Догоним! - подсказал брат.

Мишка догнал его на середине реки, тот бросил палки и тяжело поплюхал назад, оглядываясь и задыхаясь.

- Трус! - крикнул ему вслед Мишка.

Потом они с братом долго шли вдоль реки, чтобы найти пологую тропу на обрыв, и когда Мишка карабкался вверх, то подумал: "Хорошо, если бы брат протянул мне палку. Но он такого никогда не делает. Жалко".

Они бежали по лыжне, пока их не перестали обгонять громко дышащие лыжники с белыми бровями и усами. Потом они зашли туда, где никого не было слышно, только потрескивали, как на костре, голые ветки и снег хрустел под лыжами, словно рядом хрупала сено лошадь-невидимка.

Лыжня поворачивала назад, но брат махнул на нее рукой:

- Сейчас начнем делать открытия.

И они пошли осторожнее, сами прокладывая себе путь.

"Хорошо, если бы брат протаптывал мне лыжню", - снова пожалел Мишка.

Они выбрались на большую поляну, усаженную ровными сосенками.

- Открытие номер один, - сказал брат.

- Здорово! - согласился Мишка, потому что живых сосен он никогда еще не видел.

Похожие на школьниц, в пушистых шубах, они были ниже его. И к одной из них он присел.

- Если хочешь сорвать ветку, то сорви потихоньку, - посоветовал брат.

- Я не больно сорву, - согласился Мишка. - А шишки здесь есть? А зайцы? - Он стал всматриваться в чистый, как высокие облака, снег.

- Шишки - под снегом, - объяснил брат, - а зайцы сидят себе в теплых норах.

Тут Мишка заметил, что валенки уже остыли, а кожаные рукавички сгибаются трудно, как проволочные.

- Лови, держи меня! - закричал брат.

- Держи-и!.. - повторил Мишка, и они побежали наперегонки, чтобы согреться.