Стальной арбитр

Замок содрогался от фундамента до смотровых площадок самых высоких башен, старые блоки его вибрировали от этой необычно сильной для южной Чехии грозы. Громадный императорский зал, безлюдный и погруженный во мрак, освещался лишь вспышками молний, выхватывавшими из темноты циклопические колонны и роскошные драпировки. Расположенный в самом сердце великой империи, не раз блиставший светом драгоценных ламп в дни триумфа, он был сейчас пуст и гулок.

Молния ударила совсем рядом, чудовищной силы громовой удар разбил один из витражей. Осколки цветного стекла водопадом хлынули на полированный пол. В зал ворвался ветер, гобелены пришли в движение; зашевелились ветви вышитых золотом деревьев, кавалеры и дамы, удивительно точно изображенные древним мастером, покачнулись в седлах статных коней. Ветер принес и мельчайшие капельки влаги, они упали на изукрашенный самоцветами трон, что стоял на возвышении из темного гранита, на пол, на всё это великолепие, служившее символом имперского могущества и богатства.

Наступила пауза между вспышками атмосферных разрядов, теперь только шум дождя и шорох тканей гобеленов и занавесей нарушали безмолвие.

Судьба государства сегодня решалась не здесь.

Одна из неприметных дверей вела из этого огромного помещения в узкий коридор, пробитый в толще замковых стен гораздо позднее даты их возведения. Сферические светильники заливали бледным светом ограниченное камнем пространство, их питала магия, известная только небольшой касте магов-Посвященных. Коридор выводил в галерею, здесь света вечных магических сфер не хватало, на стенах пылали факелы. Глухо ударяя по полу железными подошвами латных сапог, проходили стражники в вороненых доспехах, всё украшение которых составлял чеканный герб.

Четверо воинов застыли по обе стороны мерцавшей и переливавшейся плиты, которая защищала кабинет императора лучше тысячи искусных мечников. Над ней работали воистину могущественные маги.

Плита охраняла не только этот вход, но и некоторые другие помещения замка Владык, где хранились сокровища государства, материальные и магические. Поверхность плиты иллюзорно вспучивалась и опадала, как будто внутри билось живое сердце. Изредка на ней вспыхивали и гасли яркие искры астрального огня.

Магическая дверь тогда светлела, биение невидимого сердца учащалось, а затем из этого странного нечто вырывались клочья изумрудного тумана, неторопливо плыли по галерее, на глазах исчезая. Стражники невольно замедляли шаг, руки сильнее стискивали рукоятки мечей; это зрелище всегда поражало, немногие из имперских подданных могли хотя бы раз в жизни видеть такое зримое доказательство существования Высших Сил.

Человек, проходя сквозь эту дверь, сначала погружался в ослепляющее сияние, затем делал несколько шагов в вязком мраке и наконец преодолевал последнюю преграду из обычной стали, преграду, созданную не магией, а горнами и молотами кузнецов. Но такой путь мог проделать только желанный гость, недруг исчезал бесследно, первый его шаг становился и последним. Человека или иное существо выбрасывало в Миры Ада, о которых ходили самые жуткие легенды.

Волшебники, создавшие плиту-дверь, и их наследники, при помощи могучих и опасных заклятий, могли только взглядом пересечь границы миров, увидеть на мгновение неясные картины чужих земель, от которых нередко седели волосы, но посетить те земли и вернуться живыми не могли даже они. Высшие Силы почему-то не позволяли живущим в этой реальности свободно путешествовать из мира в мир.

Узкие, похожие на бойницы окна кабинета выходили во внутренний двор. Большой овальный стол на шестнадцать персон с тяжелыми креслами, горящий камин, оружие и охотничьи трофеи на стенах составляли всю обстановку. В воздухе витало напряжение, его незримые волны расходились от человека во главе стола. Огонь разрывал темноту небольшим полукругом, шары светильников на потолке чуть тлели, и контур сидящего скрадывался, сливался с массивным креслом. Черты лица этого человека: высокий лоб, обрамленный диадемой, властные линии подбородка, глубоко посаженные пронзительно-черные глаза говорили о силе и мудрости просвещенного правителя. Таковым и был он – гелиарх, император Торренс I, человек, за которым стояли пятьсот лет династического воспитания и власти. Государство, которым он правил – Континентальный Имперский Союз – называли также Империей с большой буквы, хотя скорее это была конфедерация.