Стальные сны. Серебряный клин

Минули месяцы. Много чего произошло и многое выскользнуло из моей памяти. Малозначительные детали застряли, тогда как важные вещи забыты начисто. Что-то знаю от третьих лиц, об остальных могу только догадываться. Да и как часто мои очевидцы лгут самим себе?

До тех пор пока волею обстоятельств я не оказалась в стороне от активной жизни, до меня так и не доходило, что упущена важная традиция и о последовавших событиях ни одна душа не упомянула в Анналах деяний Отряда. И тогда я растерялась. Могло показаться самонадеянным с моей стороны браться за перо. Опыта у меня нет. Я не историк, тем более не писатель. Конечно, я не обладаю наблюдательностью, чуткостью и проницательность Костоправа.

Ну что ж, попытаюсь ограничиться изложением событий, насколько сама их помню. Надеюсь, история не будет сильно приукрашенной от моего личного участия в ней, да и что это мне дает.

Вот с таким извинением прилагаю, дополняя Анналы Черного Отряда, следуя традиции предшествующих летописцев, Книгу Госпожи.

Госпожа. Летописец. Капитан.

Вертикальная проекция была не из лучших. Расстояние — экстремальным. Но Лозан Лебедь понял, что он видит.

— Они получают пинки.

Сражение происходило у Деджагора, в самом центре круглой, окаймленной холмами долины. Лебедь и его три товарища наблюдали за ходом битвы.

Нож ворчливо согласился с ним, а Корди Мотер, самый близкий друг Лебедя, промолчал. Он срывал злость на камне, ожесточенно ковыряя его.

Армия, на стороне которой были их чаяния, терпела поражение.

Белокожие Лебедь и Мотер, один — блондин, другой — брюнет, были родом из Роз, города, который находился в семи тысячах миль к северу от места битвы. Нож, чернокожий гигант неизвестного происхождения, был опасным и неразговорчивым человеком. Несколько лет назад Лебедь и Мотер спасли его от крокодилов. Он и прилип к ним. Трое в одной команде.

Лебедь беспрерывно, хотя и беззлобно, сыпал ругательствами по мере обострения ситуации. С ними был четвертый. Членом команды, правда, его и не приняли бы, даже если бы он попросил. Все звали его Копченым. Официально он занимал пост начальника пожарной охраны Таглиоса, города-государства, армия которого сейчас проигрывала сражение. На самом деле он был придворным магом. Карлик с кожей цвета ореха. С точки зрения Лебедя само существование Копченого на белом свете было досадным недоразумением.

— Это ведь твоя армия терпит поражение, Копченый, — прорычал Лозан Лебедь. — Проигрывают они, значит, проигрываешь и ты. Теперь Хозяева Теней наверняка прищучат тебя.

С поля битвы доносились вой, мольбы, проклятия.

— Размажут тебя, как джем. Если, конечно, ты предусмотрительно не сговорился с ними заранее.

— Полегче, Лебедь, — одернул его Мотер. — Видишь, он колдует.

Лебедь взглянул на смуглого коротышку:

— Это-то понятно. Однако, что это за заклинания?

Глаза Копченого были закрыты. Он что-то бормотал и мямлил. Иногда в его шепоте слышались шипение и треск, будто на раскаленной сковородке поджаривали бекон.

— Он вовсе и не пытается помочь Черному Отряду. Кончай бубнить себе под нос, старый черт. У нас проблема. Наши ребята попали в переплет. Ты не хочешь попытаться что-либо предпринять, чтобы исправить положение? Еще до того как я намотаю тебя на свою коленку.

Старик открыл глаза. Он начал разглядывать долину. Выражение лица было неприятным. Лебедь сомневался, что глазенки коротышки способны разглядеть детали. От Копченого можно было ждать чего угодно. Он был воплощением лицемерия и фальши.

— Не будь скотиной, Лебедь. Я всего лишь человек, к тому же слишком стар и слаб. Там, внизу, Хозяева Теней. Им ничего не стоит раздавить меня, как букашку.

Лебедь суетился и ворчал. Там, внизу, погибали его приятели.

Копченый, не удержавшись, рявкнул:

— И я, и любой из нас может только привлечь к себе внимание. Ты и вправду стремишься к тому, чтобы Хозяева Теней заметили тебя?

— Ведь это всего-навсего Черный Отряд, так? Им платят, так пусть пользуются шансом, да? Даже если с ними полягут четыре тысячи таглиосцев?

Губы Копченого скривились в гнусной ухмылке.

На равнине людская волна накатывала на высоту, последний рубеж, где реяло знамя Черного Отряда. Затем это море хлынуло к холмам.

— Тебе ведь такой оборот дела тоже не сулит ничего хорошего? — Лебедь уже не ворчал, в его голосе теперь звучала угроза. Для него Копченый был политическим врагом, хуже всякого крокодила. Эти уж поприличней, хоть и поедают свое потомство. С ними, по крайней мере, знаешь, в какой момент сработает их предательская натура.

Копченый был задет за живое, но ответил Лебедю почти ласково:

— Они сделали то, о чем не приходилось мечтать.