Стальная сеть (СИ)

— Ваше благородие! Ваше благородие!

Поднимаюсь на ноги. Полицейский, почему-то в красной шинели, помогает мне встать.

Озираюсь по сторонам. Кругом валяются обломки кирпича, среди обломков лежат люди. В воздухе дым, гарь, горло дерёт — не продохнуть.

Полицейский оставляет меня стоять, бежит к другому человеку.

Поморгал я, глаза протёр. В ушах звон, в глаза как песка насыпали. Пригляделся и понял, что шинель у полицейского красная от крови. Спереди красная, потому что он людей ворочает, на предмет наличия жизни.

Только что, вот прямо сейчас, губернатор со свитой вышли на перрон. Проводить высоких гостей обратно в столицу. Графа Бобруйского со свитой и высшего эльва. Куча дворян, чиновников в блестящих мундирах и строгих сюртуках.

Граф с эльвом забрались в вагон, паровоз загудел, со свистом выпустил клуб пара… И тут случился бабах. В одну секунду. Только что стоял паровоз, пускал дым — и вдруг взрыв. На месте поезда — огонь, дым, летят куски раскалённого металла. Земля трясётся, воздушная волна метёт всё, что движется…

Пошатался я, головой потряс, мне маленько полегчало. Смотрю, зам полицмейстера живой, башкой мотает. Буська, то есть Альвиния — эльфийская девушка — стоит на четвереньках возле меня, испугалась, глазами моргает. Но тоже живая.

Огляделся ещё, котёнка Талисмана поискал, но нигде не увидел. Но что ему сделается — призраку? Так что встряхнулся я и поспешил на перрон — глянуть, что там.

Вышел и увидел.

Поезд превратился в груду мусора.

Перрон вымело железной метлой. Кулак раскалённого воздуха, а вместе с ним осколки металла, обломки кирпича и дерева мигом вынесли вокзальную дверь, оконные рамы и всё, что попалось на пути.

Свита губернатора полегла на перроне. Здание вокзала превратилось в решето.

Мы с заместителем полицмейстера и его людьми задержались внутри. Не успели выйти на перрон вместе со всеми. Это нас и спасло. Оглушило, конечно, кого-то задело осколками. Я без царапинки вообще. Только в уши будто ваты натолкали и стены качаются.

На перроне уже уцелевшие полицейские — из тех, что внутри вокзала были — суетятся. Между ними мужики в чёрных тужурках — железнодорожники. Набежали, помогают. Сунулся я к ним, перетащил пару трупов, вижу — без меня обойдутся. А вот у поезда ещё нет никого. Да и зачем? И так ясно, что там живых не осталось.

Над путями клубы дыма поднимаются, гарь дерёт горло. Шпалы торчат обломанными спичками, рельсы в узлы скрутило, бочка паровоза валяется, вся покорёженная. Труба отдельно, колёса отдельно. Обугленные деревяшки трещат, по ним пламя скачет, жаром пышет. Кругом дымище, пыль, пепел, сажа и кровью пахнет.

Это мне Буська, то есть Альвиния сказала. Я по перрону бегу, она за мной, как привязанная, вприпрыжку.

— Кровь, — говорит. — Кровью пахнет. Нехорошо.

— Чего ж хорошего, — отвечаю. А сам между шпал прыгаю. Опасно, воздух как в печке, железяки шипят, раскалились.

— Плохая смерть. Злая.

— Злая? — говорю.

А сам присел возле рельса покорёженного и в куче обломков ковыряю. Подцепил и вытащил лоскуток. Тряпка от генеральского мундира. Была блестящая, стала грязная. Эх, прощайте, ваше сиятельство граф Бобруйский. Земля пухом.

— Злая смерть пахнет динамитом, — шепчет Альвиния. Присела рядом со мной, озирается, вздрагивает.

— Откуда знаешь, как динамит пахнет? — спрашиваю. Так, вот ещё лоскуток — орденская лента. Да, не повезло графу…

— Знаю, — Альвиния ко мне придвинулась, тоже на орден смотрит. — К нам в бордель много людей ходит. Деловые люди, с деньгами. У нас здесь карьер под боком, где камень добывают…

— И что? — орденская лента перемазана красным, как шинель у того полицейского. Сбоку обуглена. Ох, придётся его сиятельство по кускам собирать…

— Ты меня слушаешь? В карьерах динамит, чтобы камень взрывать. Здесь так же пахнет.

Тут до меня дошло. Не сразу — видать, по мозгам ударило мне.

— А!

— Да.

Покачал на ладони орденскую ленту. Жаль, пакетиков для улик нет, какие в кино показывают. Сейчас бы сюда бригаду криминалистов — все в балахонах, тут же машина специальная, медики носятся, пробы грунта берут, сразу на анализ волокут… эх! Нету. Крутись как хочешь.

А вот это интересно…

Подцепил пальцами, тащу. Нитка какая-то обугленная. Верёвочка, клочок верёвки.

Показал Альвинии:

— Ну-ка, нюхни.

А что, сейчас не тот момент, чтобы стесняться.

Девчонка понюхала, носик сморщила (красивый носик, между прочим). Говорит:

— Пахнет. Здесь всё пахнет… фу, гадость!

Похоже на фитиль от динамита, вот что это такое. Я такие на картинках видел. Улика!

Сжал я в кулаке ленту с орденом, заодно верёвочку найденную. Слышу — крик на перроне. Видать, кого-то живого нашли. Не всех поубивало взрывной волной.

Подошёл, смотрю — и правда. Губернатор лежит, стонет, трупами придавленный. Весь мундир в кровище, но дырок заметных нет и руки-ноги на месте. Повезло.