СССР-2061

   Дениса Ивановича Ветрова вырвал из сна тихий, ласковый голос Емели:

   - Доброе утро, хозьяин!

   - Пошёл вон... Ещё пять минут... - простонал Ветров, натягивая одеяло на ухо, проваливаясь обратно в сладкую круговерть.

   Но слуга с деликатной настойчивостью гнул своё:

   - Вставай, хозьяин - тебя ждут великие дела!

   Ветров разлепил глаз. За окном, меж еловых ветвей, синело ленинградское небо. Из вентиляционных панелей дышало чистейшим лесным воздухом, словно не было слоёв композитов и бетона между спальней и лесом.

   Утро... Самое ненавистное, самое разнесчастное время суток - утро. Резкие звуки, озноб, обострённое раздражение. Самоистязание раба, который сейчас потащит свой крест на работу... Денису Ивановичу захотелось рявкнуть, швырнуть в настырного слугу подушкой, но мягкий голос Емели, с лёгким немецким акцентом, продолжал разгонять остатки сна:

   - Какое прекрасное утро, хозьяин!

   Ветров мучительно зевнул и сел. В конце концов, разве виноват этот болван, что ему приказано будить любой ценой?

   Он вспомнил вчерашнее - и окончательно проснулся.

   - "Все это было хорошо, но тем ужаснее было пробуждение игемона", - несчастно пробормотал Ветров, нащупал шлёпанцы и заковылял в сторону ванной. Емеля за его спиной принялся шелестеть простынями, убирая постель.

   Денис Иванович скорчил тоскливую гримасу своему помятому отражению. С отвращением выдавил на щётку "Жемчуга".

   - Более всего на свете прокуратор ненавидел запах мяты, - сплюнул он.

   - Хозьяин что-то желает? - бесшумно возник в дверях предупредительный Емеля.

   - Хозяин желает, чтобы в магазинах было не пять сортов зубной пасты - а пятьдесят пять! - Денис Иванович сунул роботу халат и полез в душ. - Какого чёрта!!! Кто за меня решил, что мне достаточно пяти сортов?!

   - Я твой слуга. Я твой раб'отникь, - мягко сказал Емеля, его немецкий акцент усилился. Он всегда так выражал свою преданность или затруднение - странный привет от немецких хакеров и их прошивки. - Я сдьелаю для тебя всё. Но прости, хозьяин, я не могу тебе помочь. Мне очень жаль.

   Ветров уже не слушал разговорчивого Емелю. Он стоял за шторой - скоблил зубом ноготь, слепо глядя перед собой, подставив шею под колючие горячие струйки. Вчера случилось вот что: ему позвонил Вадик Перелетов и ошарашил новостью - роботов будут изымать из личного пользования. Первичное решение Верховного Совета.

   Это было как удар под дых. Они бросили всё и немедленно собрались на сосновой поляне возле дома Вадика - весь актив питерской ячейки общества "Киберсвобода". Все тридцать два человека. Им было страшно: Режим закручивает гайки. Режим лишает человечество ещё одной свободы.

   Режим и раньше давил свободу робототехники: запретил использовать дома роботов иначе, как в качестве помощников, для чего ввёл в роботов программные ограничения. Уборка? Только в две швабры и в два пылесоса, совместно с хозяином ("нанимателем", как значилось в договоре выдачи робота на дом - Режим даже самого слова "хозяин" боялся). Убирать кровать? Только в четыре руки: робот и хозяин. Готовить? Снова только вместе. Человечество всю свою историю развивало машины - а тупая Система душила прогресс. "Сибаритство неприемлемо". "Слишком напоминает роботовладельческий строй".

   Они боролись за прогресс и свободу робототехники. Они создавали ячейки сопротивления. Вели просветительские беседы, искали умных сторонников. Запускали мемы и осторожные прокламации о свободе кибернетизации без ограничений. Немецкие коллеги разработали прошивки, снимающие кандалы с мозга роботов - и их роботы мгновенно превратились из малополезных болванов в расторопных и толковых слуг. Это было лучом надежды, доказательством, что прогресс невозможно задушить - и что когда-нибудь прогресс сметёт вставший на его пути Режим.