Среди звезд

Корот встретил нас ярким и теплым солнцем. Я уже почти забыла, что светило может быть таким ласковым и добрым. На планете, на которой я выросла, было две звезды. Два беспощадных светила, превративших планету в бесконечные пустыни, степи и голые горные хребты. Моя родная планета Кеплер никогда не отличалась гостеприимством, а нам ведь приходилось жить так. Под постоянным присмотром одной из двух звезд, одной яркой и беспощадной, другой немного тусклой и холодной. Когда в небе была Центавра А мы старались спастись от жары в небольших приземистых домиках, и выходили на улицу стоило ее вытеснить меньшей сестре Центавре В.

Но это было давно в прошлом. Кеплер осталась в моих детских воспоминаниях, как не самый гостеприимный мир. Я даже ни разу не скучала по этой отвратительной планете за все эти пятнадцать, а может чуть больше лет. Я не хотела вспоминать о ней, но эта проклятая звезда, что сейчас так любезно освещала городские улочки, напомнила мне о самом ужасном детском кошмаре. Утопая в зелени, что так щедро дарила им яркая звезда, перед нами распростерся небольшой город, расположенный к югу от столицы крупной планеты Корот.

– Долго будешь пялиться?

Из моих тревожных воспоминаний меня вырвал довольно грубый оклик. Я недовольно поморщилась и повернулась к своей компашке, что сейчас осматривалась вокруг, пытаясь найти идеальный для нас маршрут. На меня не скрывая раздражения, смотрел один из наших, грозный парень по имени Рейн. Он всегда бесил меня больше остальных. Мы познакомились с ним на планете Пельса. Правда, там я пыталась его убить. Ну, что поделать, работа у нас такая.

– Иди ты, – лишь огрызнулась я, доставая планшет.

Еще трое наших тут же окружили меня. Вся моя несменная команда наемников или контрабандистов, называйте как нравиться, нам все равно. И то, и другое определение вполне сгодиться для нас. Эту разношерстную банду я собрала, когда мне едва исполнилось пятнадцать. Да, да, вы не ослышались. Именно в этом возрасте. И да, я в нашей компании самая младшая. Ну, что поделаешь, если на планете, на которой я оказалась после разрушения Кеплера, условия были не лучше, чем на моей малой родине? Выживала, как могла.

– Итак, Лукас Моррис, – я провела пальцем по тонкому экрану, открывая фото нашего заказа, – последний раз его видели в отеле «Гарка План».

– Сейчас посмотрю на карте, – тут же бросил Ромунд, открывая карту на своем браслете.

Ромунд – здоровенный детина, с темной кожей и такими же темными жесткими волосами. Мы встретились с ним на его родной планете Рака. Это тропическая планета под большой палящей звездой. Но она была не так беспощадна, как в моем доме. Когда мы познакомились он уже промышлял мелким воровством. А в моей группе уже были двое с планеты Глизе. Которые сейчас пристально рассматривали голограмму карты, развернутую перед нами.

– Если пойдем этим путем, сэкономим минут пятнадцать, – проговорила Агета, ткнув в карту пальцем.

Та самая девушка с планеты без солнца. Нет, на Глизе тоже есть солнце, но оно маленькое и тусклое. Яркости звезды едва хватает, чтобы сохранить жизнь на этой планете. А еще атмосфера на Глизе немного хуже, чем на других известных мне планетах. Уровень кислорода там намного меньше, и я свободно дышать там не могу. Ну, привыкла я к хорошему воздуху. А вот Агете было все равно, хотя это не объясняет, почему она сбежала оттуда и оказалась на Воспе. Планете, куда нас переселили после разрушения Кеплера.

– И можем нарваться на местных «братков», – пожал плечами Дарк.

Еще один парень с Глизе. Хотя, они с Агетой не были знакомы до нашего сбора в одну компашку. Его я тоже нашла на Воспе. Просто эта ближайшая планета к коварной Глизе. Они с Агетой даже были чем-то похожи. Оба невысокие, волосы были тусклого русого цвета, наверное, недостаток солнечного света сказывался. Зато умом их явно не обделили. Да, и ловкостью тоже.

– Наша Центавра отпугнет их в один миг, – усмехнулся Рейн.

– Ты же чувствуешь, что я сейчас убью тебя, – тут же огрызнулась я.

Это долбанное прозвище прицепилось ко мне буквально в первый день прибывания этого хамоватого паренька в нашей команде. Рассказать, как оно меня бесило? Тоже думаю, не стоит. Хотя оно было вполне ироничным. Кроме того, что я родилась в системе аж трех звезд, которых называли Центавра, так меня еще и назвали в честь одной из них. Вторая звезда нашей системы носит полное имя Альфа Центавра В или в народе Толиман. Вот, и ирония.

– Я чувствую, что ты пытаешься блокировать мои рецепторы, – огрызнулся он, – и это не честно.

– Не честно – манипулировать чувствами людей, – тут же парировала я.