Среди облаков и тумана

На склоне горы тоскливо завывал ветер, пригоршнями бросая колючий снег в лица путешественникам и норовя укусить за кончик носа. Это был не тот волшебный ветерок, к голосу которого Вика уже успела привыкнуть за время путешествия в колдовском мире, а самый настоящий пронизывающий горный ветер, заставлявший девушку дрожать, даже завернувшись в теплый плащ – подарок доброй девочки, сестренки проводника-полуэльфа.

Мингир, против обыкновения, шел первым и упорно вел вперед свой небольшой отряд, состоявший из двух девушек: ведьмы-полукровки и невезучей попаданки из двадцать первого века – и паренька, такого же попаданца с занудливым характером. Единственным полезным навыком Павла в мире меча и магии оказалось умение неплохо метать ножи. Вика вздохнула: сама она не могла похвастать даже этим. И, в отличие от навязанной ей в попутчицы сноровистой ведьмочки, она не умела ни готовить на костре, ни заговаривать раны, ни чистить одежду при помощи заклинаний. Иногда у нее вдруг получалось вызвать из ниоткуда неведомую ей силу, природу которой она не понимала и, самое обидное, которой совершенно не умела управлять. И на этом все. В остальном Вика была скорее обузой для своих попутчиков, хотя это именно она подбила их на непростой поход.

Никто, однако, не жаловался. Как и обещал дракон, путь оказался безопасен, хотя карабкаться по голым камням становилось все сложнее. Сильный ветер сдул со скал почти весь снег, местами вычистив их почти до зеркального состояния и сделав опасно скользкими. Смотреть на эти отполированные высокогорными ветрами камни, блестящие в свете солнца, было немногим проще, чем на белоснежные горные шапки, но, вопреки всем неудобствам и застарелой усталости, подъем проходил спокойно. Путешественники почти не разговаривали друг с другом, погруженные каждый в свои мысли. Попутчиков или серьезных препятствий им не встречалось.

Проблемы начались, когда отряд достиг границы облачной завесы. Вика брела последней, не выпуская из рук черную ленточку, оставленную Антрасом. Она раз за разом проигрывала в голове последний разговор с драконом и уже тысячу раз отругала себя за эмоциональное решение уйти без него. Поэтому она не сразу заметила то, что заставило насторожиться ее спутников.

Мингир остановился у стены, сотканной из густого тумана. Будто некая волшебная сила удерживала странную мглу в строго очерченных границах, не давая ей выплеснуться наружу. Издали она казалась частью покрытого снегом горного склона, потому путники не сразу заметили колдовскую преграду.

– Что это? – Вика приблизилась вплотную и протянула руку к колышущейся дымной пелене, но та отпрянула от ее прикосновения, точно живая.

– Судя по всему, та самая облачная завеса, о которой говорил дракон, – Мингир изучал неведомую преграду, недовольно поджав губы.

В ответ на его слова Вика лишь крепче сжала в руке черную ленточку, словно гарантию своей неприкосновенности:

– Он сказал, что она нас пропустит… – Вика страдальчески нахмурилась, все больше уверяясь в своей ошибке. Не нужно было оставлять Антраса одного. Ему было плохо, а они бросили его посреди горного склона. Хотя, по большому счету, он сам ее прогнал… Но все-таки так было нельзя. Девушка скрипнула зубами от осознания непоправимости случившегося, а вслух добавила, – Я думаю, он бы не стал обманывать.

– Думаешь, не стал бы, – Павел ехидно усмехнулся, и Вика, вспомнив все невыполненные обещания Антраса, совсем приуныла.

– Хватит девчонку будоражить, на ней и так лица нет, – лучник строго глянул на Павла, и тот осекся, недоуменно пожав плечами. – Идем, у нас все равно нет иного пути.

И первым шагнул в облачную завесу. За ним, чуть замешкавшись, прыгнула Лира. Павел обернулся на Вику с вопросительно-извиняющимся выражением на лице, но та лишь фыркнула в ответ и махнула рукой, отправляя парнишку вперед себя. Затем вздохнула и закрыла глаза, представляя себе лицо человека-дракона. В ее воображении Антарас улыбался. Ободренная его фантомной улыбкой, Виктория шагнула во мглу…

…Павел шел через колдовской туман, ничего не видя вокруг себя, и боялся очередным неверным шагом разозлить Викторию и навлечь на себя ее негодование. Она всегда была такой сердитой, такой неласковой к нему, хотя он честно пытался ей понравиться. И тогда, в их первую встречу, и потом, когда он, вернувшись домой, писал ей электронные письма, выискивая повод, чтобы снова приехать в город, где она училась. А теперь, когда невероятное стечение обстоятельств забросило их вместе в чертову даль, словно давая второй шанс на сближение, он опять все испортил своей неуверенностью и робостью. Да, порой Паша вел себя не достаточно отважно, болтал глупости, но все это лишь оттого, что грезил о своей колючей подружке и в ее присутствии терял способность трезво мыслить.