Среди нас

— Всё пьёшь? — В попытке разогнать табачный дым Валерич помахал ладонью перед носом. — Куришь ещё, как паровоз!

— Пью, — кивнул я и опрокинул рюмку водки в рот, после чего снова вставил в него сигарету. — И курить тоже не брошу.

— Ты яму выкопал?

— В три часа ещё закончил, — буркнул я в ответ.

— Слушай, завязывал бы с этим делом…

— Валерич, ты чё доебался, а? Я свою работу выполняю от и до.

— Я тебе добра желаю. Живёшь тут… как этот…

— Как кто?

— Да как бомж, прости господи. От тебя уже люди шарахаются.

— И правильно делают, — ухмыльнулся я. — Нехер ко мне в душу лезть. Ты чего припёрся на ночь глядя?

— Надо значит, вот и припёрся.

— Проверяешь, значит?

— А если и да, то что?! Хрен тебя поймёшь тут. Может, ты помер уже, прости господи, или спалил всё к чёртовой матери. Фу… хоть бы проветрил. На вот, Нинка тебе передала.

Валерич водрузил пакет на стол. Судя по его форме и тому, как он гулко стукнул о столешницу, там очередная банка с едой. Нинка — это жена начальника. Хорошая женщина, добрая, переживает за меня, заботится. И плевать, что я ей чужой человек. Побольше бы таких людей на Земле, глядишь, и жить бы нормально стали.

Валерич — он же директор городского кладбища. В принципе, тоже мужик неплохой, но очень уж любит из себя начальника строить. А по факту у него лишь один я в подчинении, да ещё пара алкашей, что по найму могилы роют. Но это не всегда, только когда аврал случается. Я без проблем две-три штуки за день могу выкопать. Так что к их услугам прибегают в редких случаях, разве что мусор какой убрать, когда кучи большие скапливаются. Но я и этой работой не брезгую…

Живу здесь же, в сторожке, заодно Валеричу деньги экономлю. А может, и нервы до кучи. Народ сейчас ленивый пошёл, работать не любит, особенно руками. Мне нормально, труда не боюсь и не стыжусь своей специальности. Да — могилы копаю, но кто-то же должен… А если откровенно, то денег в кладбищенском бизнесе едва ли не больше, чем в торговле углеводородами. Утрирую, конечно, но тем не менее… Лично я уже давно их считать перестал. Хватает — и ладно.

— В холодильник поставь, — кивнул я на пакет. — Если место найдёшь.

— Ел хоть сегодня?

— Бля, Валерич, ну не зуди ты, в самом-то деле. Дай отдохнуть спокойно.

— А ты мне здесь не это… — напустил на себя строгости он и потряс указательным пальцем. — Устроил не пойми что!

— Да, папочка, — ухмыльнулся я и наполнил рюмку. — Будешь, что ли?

— Давай малёха. — Он снял шапку и подвинул к столу ещё один стул. — Что хоть за повод-то?

— Не ради пьянства, а дабы не отвыкнуть, — объявил я и поднял рюмку.

— Нинка опять ворчать будет, — буркнул Валерьевич, но всё же чокнулся со мной и опрокинул содержимое в рот. Сморщился, схватил маринованный корнишон и бодро им захрустел. Затем поднял бутылку и с умным видом принялся разглядывать этикетку.

— Ну и чего пишут? — не выдержал и спросил я.

— А то, что ты палёнку какую-то пьёшь, — сделал странные выводы шеф и водрузил бутылку на место. — Лучше бы самогонки взял.

— Ну её. С нее по утрам голова чугунная.

— Значит, совсем не пей. Деньги есть у тебя?

— Есть, я ещё прошлый аванс даже потратить не успел.

— Вот, а всё плохо живём…

— Я разве жаловался когда? Ещё капнуть тебе?

— Давай, на ход ноги. Засиделся я у тебя, Нинка бухтеть будет. А вот и плохо то, что не жалуешься, потому тебя к бутылке и тянет. Ни друзей у тебя, ни бабы какой.

— Я что-то не понял… Ты меня сейчас жить, что ли, учишь?

— Дурак ты, — отмахнулся он. — Так вот бобылём и помрёшь.

— Все люди — мрази, Валерич.

— И я?

— Ты с Нинкой — то самое редкое исключение, которое подтверждает правило.

— Это кто же тебя так обидел-то?

— Жизнь, — ухмыльнулся я и молча, без тоста и не чокаясь, опрокинул рюмку в рот.

— Поел бы, пока тёплое ещё.

— В холодильник, говорю, поставь.

— Там пюрешка с котлеточками… — словно не слыша, продолжил перечислять прелести ужина шеф. — Не то что это твоё, магазинное. Всё своё, огородное.

— Котлеты тоже из теплицы?

— Тьфу ты, ёж твою мать! Не хочешь — не жри! Я к нему как к человеку…

— Да не бузи ты, Валерич, щас отведаю я вашу стряпню… попозже.

— Вот и правильно. Ладно, я чё приходил-то… Завтра тебе на десятом секторе, у Илюшкиных, подселение будет.

— Отмучилась бабка?

— Да, Витька звонил. Только что в морг положили.

— Сделаем.

— Ага… — Валерич замер в дверях, словно что-то забыл. — Ладно, давай ещё по одной и побегу.

— Она же палёная? — с ухмылкой спросил я.

— Ты мне клювом здесь не торгуй, а то вмиг у меня это… — снова погрозил пальцем он.

— Да мне не жалко, — пожал плечами я и наполнил рюмку.

Мы без тоста чокнулись, Валерич снова схрумкал магазинный огурец, несмотря на то, что буквально минуту назад критиковал продукты из супермаркета. Подхватил шапку, натянул на уши и подался к выходу.

— Всё, давай! — махнул он рукой на прощание. — И смотри мне здесь! Чтоб я не волновался.