Спящий бык

…Жил человек, по имени Димитар…

Будильник в мобильном заиграл свою мелодию. За что я уважаю свой телефон, так это за тактичность. Играть он начинает тихо, очень постепенно повышая громкость. Чай не сержант, чтоб меня из койки рывком дергать… Тактичность он однако сочетает с настойчивостью, — громкость растет медленно, но неумолимо, — и если я за определенное время не проснусь, то все соседи получат шанс узнать, что пробуждающей меня мелодией служит минусовка песни Валерия Сюткина, "я – то, что надо". Я не сторонник выдергивать себя из сна чем-то резким и энергичным. Зачем трепать себе нервы при пробуждении? Их еще натреплют за день многие встречные и поперечные… И все же, при всех достоинствах моего тактичного телефона водилась у меня скверная привычка – когда звучал сигнал в полудреме на полном автомате выключать его, после чего опять могуче засыпать со всеми печальными последствиями для графика прихода на работу. Однако это было давно. Во-первых я с тех пор научился хитро класть вечером телефон не рядом с собой, а на стол в дальнем конце комнаты. Тут пока встанешь с кровати, и дойдешь до стола всяко проснешься. А во-вторых у меня теперь есть Настя, и уж она-то точно не даст мне проспать. Она всегда стает раньше меня, потому что жаворонок, и по утрам, как она сама говорит у неё пик работоспособности. А я чего? Я не против. Для меня её жаворотничество всегда оборачивается горячим завтраком… Я нажал кнопку, мелодия утихла до следующего утра, а я пополз в ванну.

Настя уже сидела на кухне, и щелкала по кнопкам ноутбука. Рядом с ней дымился горячий кофе. Вид у неё, в круглых рабочих очках был категорически серьезный. Она всегда надевает эту серьезность вместе с очками.

— С добрым утром… — Я полез целоваться. Лезть целоваться к сидящей женщине не очень удобно, но я такой, — ради дела могу и неудобства претерпеть.

— Отстань, пиявка, — наконец сказала она. — Яичница на плите. Чайник горячий. Действуй.

Я совершил рейд к плите, потом налет на холодильник, потому что там жил сыр, и всякое еще вкусное, сбацал себе зеленый чай, и уселся перед Настькой трапезничать.

— Как, продвигается? — Спросил я.

— Угу… — развернуто ответила она, не прекращая строчить.

Я решил что она там ваяет какую-то важную мысль, и решил не отвлекать её разговором. Мысли они такие, обидчивые. Бывает, если не откроешь ей сразу, как она постучится в голову, так обидится и вовсе уйдет. Настька однако пулеметно достучала предложение до точки, и оторвавшись от компьютера посмотрела на меня поверх монитора.

— Хорошо продвигается… Не ходил бы ты сегодня на работу, Дмитрий. Взял бы сегодня отгул.

Я внимательно посмотрел на неё. Вид у Насти был очень серьезный. Дело было не только в очках. Просто обычно я для неё Митя. И только когда она считает предмет разговора серьезным, — Дмитрий. Когда она на меня за что-то сердится, я еще бываю Димитрище, но это редко, и до таких ужасов я стараюсь не доводить.

— Чего вдруг? — Удивился я.

— А ты телек включи.

— Телевизор – промывалка для мозгов, — нравоучительно произнес я, однако же заозирался. — А где пульт?

— Сзади тебя, на холодильнике.

Телевизор чпокнул, сменил огонек внизу на зеленый, и засветился окном в мир первого канала. На экране какой-то унылый косноязычный хрен в гавайской рубахе пытался что-то расповедать о легенде неких местных островных папуасов.

— Новостей дождись, — дала руководящее указание Настя. — Да не листай, через пять минут очередной выпуск будет. Я сама здесь с утра и увидела.

Хрен все бубнил, создавая у меня ощущение что он и самую интересную историю может угробить своим "живым и красочным пересказом".

— Кто его такого в телевизор-то взял? — Меланхолично удивился я.

— Сын известного актера, между прочим. — Подсказала Настя.

— А-а, династия… Этого у нас богато…