Спутник

– Диспетчер вызывает «Спутник».

– Сатели слушает.

Сегодня двадцать две тысячи восемьсот восьмой день моей службы. Вторник. Точнее, если верить моим Skagen1, через несколько минут будет уже среда. Вообще-то мало кто из нас следит за временем и носит часы. Нам это теперь ни к чему. У меня же это вроде дурной привычки, оставшейся ещё с прошлого века. Стрелки показывают 23:48. Летний зной, наконец, сменяется приятной прохладой и, открыв окно, я сижу и разглядываю блестящую иссиня-чёрную торпеду своего авто. На рулевом колесе, отражая свет неоновых вывесок, поблёскивает эмблема Пежо в виде головы льва.

– Луи, ты свободен?

Мелодичный голос, прерываемый потрескиванием, заполняет собой салон. Малышка Ноэль. Эти тонкие, будто детские, нотки я узнаю всегда. Судя по слухам, скоро она уходит на заслуженный покой. А жаль, ведь мне чертовски приятно было с ней работать. Ноэль, в отличие от своей предшественницы Лисэт, не заставляла меня сверхурочно мотаться с одного конца города на другой.

Я отвечаю, что свободен, и записываю в свой небольшой кожаный ежедневник адрес. Угол проспекта Поль Думе и улицы Пасси.

Старенький Peugeot 403 не с первого раза отзывается на поворот ключа в зажигании. И не удивительно. Мой автомобиль – самый древний в нашем «таксопарке». Все мои коллеги давно перешли на новенькие Renault или Citroen и время от времени подтрунивают над моей тягой к раритету. Но мне он нравится. Не смотря на вытертую местами кожу на сидениях, на продырявленную откидную крышу и изредка заедающую коробку передач, мой Пежо не подводил меня с самого момента выпуска, а ведь прошло уже больше полсотни лет. Я готов спорить, что дорогущий Avions Voisin2, наша безумно роскошная и такая же дорогая гордость, не прослужит и половины от этого срока. Впрочем, я слишком хорошо отношусь к старику Матиасу, хозяину сего чуда техники, чтобы спорить с ним на этот счёт. В конце концов, автомобили – это всё, что у нас есть. Самое большое богатство. Без них смысл нашей деятельности потеряется и будет зарыт на ближайшем кладбище вместе с нами самими.

Но вот, спустя несколько неудачных попыток, мотор просыпается и заполняет пространство вокруг равномерным гулом. Я медленно качусь по улицам города. Всюду зажигаются неоновые вывески и великаны-фонари. Они, склонив свои тяжёлые кованые головы к мостовой, светят каким-то потусторонним белёсым светом. По тротуарам бесконечным потоком текут разноцветные реки из прохожих. Они, то и дело натыкаясь на островки из столиков и прилавков уличных кафе, на мгновение стопорятся, а после, плавно огибая их, движутся дальше. Кое-где из распахнутых настежь окон и деверей ресторанов доносится музыка. Классический джаз, современная попса, иногда рок или хип-хоп. Каждая мелодия по-своему хороша, но всё-таки мне по душе тягучий блюз, поэтому я закрываю окно и добавляю громкости радиоприёмнику. Из динамиков льётся нестареющая «Hoochie Coochie Man3». Все наши говорят, что эта песня как будто написана про меня. Я улыбаюсь и продолжаю свой путь. Впервые за долгое время у меня хорошее настроение.

А вот и мой первый на сегодня клиент. С виду – типичный офисный клерк, в элегантном костюме, с галстуком и большим кожаным кейсом. Он в растерянности стоит на перекрёстке среди искорёженного и пылающего металла. Вокруг собралась толпа зевак. Он что-то говорит им, но они не слышат. Проходят сквозь его полупрозрачную фигуру и устремляют камеры своих смартфонов на взлетающие в сумеречное небо языки пламени. Я притормаживаю рядом с ним, опускаю стекло и кивком предлагаю ему сесть. Он недоумённо оглядывает меня и мой Пежо. Кажется, бедняга до сих пор не понимает, что произошло.

– Excuse me, sir? – Он неуверенно подходит ближе и окидывает меня вопросительным взглядом.

Ясно, опять иностранец. Почему-то Ноэль считает, что у меня лучше остальных получается с ними управляться. Хотя из всех, кто работает в нашей организации, меня в самую последнюю очередь можно назвать коммуникабельным. Видя, что бедняга по-прежнему мнётся в нерешительности, я выхожу из машины и открываю перед ним заднюю дверь. Он оглядывается назад, на то, что ещё совсем недавно было автомобилем марки Ауди. В его глазах – тревога и вполне логичный вопрос. Ему даже не нужно его озвучивать. Он у всех одинаковый. Однако дрожащие, как последние осенние листья на ветвях деревьев, слова всё же срываются с его посиневших губ.

– Скажите, я умер?

Я молча киваю.

– А вы пришли, то есть…. – Молодой человек запинается. Ему не просто подбирать слова. – …Приехали. Простите. Вы приехали, чтобы забрать меня?

– Именно.

– Но я не хочу.