Спин

— Ох, Джонатан!

Я мысленно закатила глаза, если бы это было возможно, и попыталась сфокусировать свой взгляд на поющей женщине. У нее был прекрасный голос. Он был не совсем похож на птичьи переливы, больше подобен дюжине их, порхая с верхней ноты на другие. Эффект был гипнотическим.

Я мельком взглянула на своего брата.

— Прости?

— Да?

— Ты только что согласился, что Angels превосходят Dodgers[1].

Он повернулся к певице, и я ощутила, как воздух завибрировал между ними. Я не чувствовала ничего, кроме досады на его отсутствующее внимание, пока он не посмотрел на меня снова, и выражение его лица не сменилось от целенаправленно жаждущего к обычному — озадаченно высокомерному.

— В этом сезоне?

— Ты даже не обращаешь внимания? — сказала я.

— Послушай, у тебя шесть сестер и я. Все сестры говорят тебе забыть Даниэля Броуэра. Я говорю тебе, чтобы ты простила его, если так считаешь нужным, однако если ты на это решишься — забудь о причине своего ухода от него. Я тот, с кем ты продолжаешь говорить о нем, и я всегда даю тебе один и тот же совет. Такое ощущение, будто ты хочешь вернуться к нему.

Он был влюблен в свою бывшую жену, которая бросила его, уйдя к другому мужчине. Конечно, он был более чем великодушен, и, конечно, я выбрала именно его для разговора о бывшем.

— Я не могу. Каждый раз, когда я смотрю на него, то не могу перестать представлять его, занимающимся сексом с той девушкой.

— Так не смотри на него.

Я сложила руки на столе с мыслью, что не должна была видеться с моим бывшим. Никогда. Но он позвонил, и я сходила с ним на ланч, дубина стоеросовая! Он сказал, что это был бизнес и, в некотором смысле, это было так. Мы взяли вместе ипотеку, у нас были совместные счета, и я знала всю подноготную его компании так же хорошо, как я знала все интимные места его тела.

Я еле ковыряла в тарелке, тяжесть отношений мертвым грузом лежала между нами. В конце, конечно, он попросил меня вернуться, но я отказалась, сдерживая слезы.

— Он продолжает просить вернуться к нему, — сказала я.

— Господи Боже, Тереза! Он просто водит тебя за нос, — Джонатан поднес выпивку к своим губам и посмотрел на женщину, стоящую у пианино, взглядом ястреба, наблюдающего за мышкой. — Я думаю, что это плохо.

Внезапно я почувствовала, как сдавило грудь. Я совершенно точно не могла оставаться здесь, и это раздражало меня.

— Ты знаешь ее? Певицу?

— У нас запланированная встреча с ней позже вечером.

— Это хорошо, потому что я хотела предложить тебе познакомиться с ней, прежде чем ты начнешь пускать слюни. Может быть ужин и шоу…

Он широко улыбнулся.

После того, как ушла его жена, он стал путаться с бабами, однако брат редко показывал нам эту свою сторону. Он всегда казался джентльменом, пока я не увидела, как он смотрел на эту певицу. Это заставило меня чувствовать себя не комфортно. Не потому, что он был моим братом, чего должно быть достаточно, а потому, что я чувствовала внутри себя тревогу и пустоту, хотя и гнала их прочь.

— Поезжай в Тахо или еще куда-нибудь на несколько недель, — сказал он. — Покатайся на лыжах. Ты только сама себя накручиваешь и причиняешь себе боль.

— Я в порядке.

Музыканты остановились, и люди зааплодировали. Она была действительно хороша. Мой брат смотрел на нее восхищенными глазами, поднимая в ее сторону свой бокал. Когда она увидела его, ее подбородок сжался в гневе. Видимо, он знал ее достаточно хорошо, чтобы вывести из себя.

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Я, черт возьми, прекрасно знаю, насколько ты не в порядке…

Я посмотрела в его глаза, зная, как прекрасно он меня понимал. Он исцелил себя сам, соблазнив первую встречную. Не думаю, что смогу воспользоваться этой же стратегией.

Я перестала рассуждать над этим, когда певица напрямую направилась к нашему столику.

— Привет, Джонатан, — сказала она, фальшиво улыбаясь.

— Моника, — сказал он. — Это Тереза.

— Это было прекрасно, — произнесла я.

— Спасибо.

— Ты была невероятной, — произнес Джонатан. — Я никогда не слышал чего-либо подобного.

— А я никогда не слышала о мужчине, пытающемся склеить другую девушку, между петтингом со мной и траханьем всеми возможными способами в один и тот же день.

Я чуть не подавилась своим коктейлем Cosmo. Джонатан засмеялся. Я почувствовала сожаление к этой девушке. Она выглядела так, будто сейчас расплачется. В тот момент я ненавидела своего брата. Ненавидела его за то, что он не только играл с ее чувствами, но также до сих пор смотрел на нее, будто хотел съесть живьем.

Когда я увидела, как она смотрит на него в ответ, я поняла, что он победил. Он будет трахать ее и еще дюжину других, а она даже не будет понимать, что происходит. Я не могла на это смотреть.

— Я пошла в дамскую комнату, — сказала я, проскользнув между ними, не оглядываясь.

Остановившись у стены кабинки, я стала разглядывать одинокую ленту туалетной бумаги, свисающую с рулона.