Спаситель

Вадим сидел в дальнем конце городского парка и допивал из бутылки пиво, жмурясь на пробивающееся сквозь листву тополя яркое солнце. На лавочку рядом с ним никто не решался присесть, хотя гуляющих и катающихся на роликовых коньках было немало. Видок у него был ещё тот: грязная одежда не по погоде, небритая дней десять физиономия и запах перегара, неприступной стеной стоявший в радиусе трёх метров. Ко всему этому он давно уже смог привыкнуть, но отдыхающие граждане смотрели на него с некоторой опаской. Только голубям, казалось, было без разницы, во что он одет и сколько уже дней его «итальянской» небритости. Вадиму нечем было их угостить. Он и сам не отказался бы сейчас от булки, но на последние деньги сделал выбор в пользу самого дешёвого пива. Потому что раскалывалась голова, и потому что без градуса уже долго не обходился ни один из его дней. И как же так вышло, что он сидит теперь здесь – одинокий и уставший от бесконечного цепляния за утратившую всякую цель жизнь?

Всё начиналось восемь лет назад превосходно. Хорошая работа с хорошей зарплатой, свадьба, покупка дома, рождение дочки… Казалось, что так всё и будет продолжаться дальше. Как в сказке. Чтобы жили-поживали, а потом даже умереть умудрились в один день. Но судьба распорядилась иначе. Сначала экономический кризис, потеря работы и болезнь дочери. Это поганое слово, которое приходилось произносить по сто раз на дню, но при этом так, чтобы дочка не могла услышать. Вадим ненавидел его. Даже теперь, вспоминая о тех временах, пронизанных бессилием и болью, он заменял это слово другим – говорил просто «болезнь» или «эта болезнь». Само собой, настал тот день, когда дочке пришлось узнать о своём недуге всю горькую правду. Она восприняла свой приговор мужественней, чем мама с папой. Её ещё можно было спасти. Если бы было достаточно денег. Если бы попался хороший доктор. Если бы оказались рядом более успешные в жизни друзья… Много «если», которые роились в голове и загоняли ещё глубже в угол. Необходимых денег не нашлось бы, даже если бы они продали с женой Наташей всё, что имели, включая и свой дом. Вадим пахал с утра до ночи, спал пару часов и снова уходил на работу, пытаясь вызволить семью из создавшейся ситуации. Но они с супругой успевали только погашать долги, копившиеся, как новогодний снег. Вся непосредственная забота о дочери легла на плечи Наташи. Это ей приходилось сидеть у её постели, ей приходилось держать её за руку и внушать надежду на лучший исход, и ей приходилось видеть, как угасают глаза её любимого чада. Душа Наташи наполнялась болью, наполнялась злостью на мир, на врачей, на Бога и даже на Вадима за то, что он всего этого не видел, хоть и старался, как никто другой, сделать невозможное.