Спаситель

«Дети Кеша! Ваши Защитники вернулись к вам. Вновь!»

Корсин замолчал, ожидая, пока толпа утихнет. Но радостный гомон все не смолкал. Коммандер Яру Корсин, Великий Лорд Племени ситхов Кеша безмятежно взирал с высоты мраморной платформы на пурпурное море восторженных лиц. А позади него возвышались каменные колонны и своды его нового дома. Будучи некогда большим, но беспорядочно застроенным и неимоверно грязным туземным селением, Тахв стал теперь великолепной столицей ситхов.

Выросли на месте старой городской площади — Круга Вечности — новые величественные дворцы. Сегодня, через четверть стандартного века после появления ситхов на Кеше, Корсин устраивал большой праздник в твердом намерении отметить эту дату торжеством, а не слезами. И на праздничной церемонии он объявил о своем новом решении — его народ, отныне и навсегда, будет жить бок о бок с кешири.

Уже было ясно, что восстановить «Знамение» не удастся, и забота о сохранности того, что осталось от корабля — лишь бессмысленная суета. А помощи извне им не дождаться. Корсин ясно понял это, разглядывая расплавленное нутро трансмиттера. Чудесная планета Кеш блеклой искоркой затерялась среди бесконечности космоса, джедай его знает где, в секторе том, не знаю каком. Иначе Нага Садоу давно бы уже разыскал и потерянный корабль, и свои ненаглядные кристаллы.

Корсин временами задумывался о судьбе капитана Сайеса и его «Предвестника». Им повезло больше? Смог ли пережить другой корабль столкновение, фактически убившее «Знамение»? И получил ли падший джедай должную принадлежать ситхам славу после победы на Праймус Голуд? Или Нага Садоу уничтожил его, карая за ошибку?

А жив ли сам Садоу?

Корсин знал, что эти вопросы так и останутся без ответа. Но он также знал, что ситхи Кеша все равно должны задаваться ими, пока жива память о том кто они и откуда пришли. Это — залог стабильности.

Сложившаяся ситуация требовала от него определенной аккуратности, даже изящества действий. Их будущее — это Кеш. И за обладание властью над этим миром будет бороться каждый. Еще не раз повториться их с Деворе смертельный танец над бездной — в другое время, в других лицах и с той же сутью. Он перевел взгляд на ситхов, вытянувшихся на карауле по обе стороны сланцевой аспидно-черной лестницы, ведущей на платформу. Сколько людей, столько и амбиций. Поэтому ситхы должны верить в то, что аварийный радиобуй, прежде чем выйти из строя, успел послать сигнал. Надежда покинуть Кеш, вернуться на родину — объединяла; а иллюзия возможного прибытия высшей карающей силы — усмиряла.

Но, направляя мысли своего народа в небеса, Корсин не забывал и о делах земных, настоящих — превращении Кеша в мир ситхов. Печальная история людей Равилана произошла по его, Корсина, недосмотру. Впрочем, итогом он остался доволен. В отличие от жены Корсин относился к красным ситхам благодушно, но они подрывали и без того хрупкий порядок. Однородная человеческая масса ситхов была более управляема.

Его жена. Этот брак был еще одним шагом к стабильности, еще одним узлом выстраиваемой им системы, связавшим экипаж «Знамения» и шахтерскую команду его пассажиров. Сиелах, конечно же, была сейчас здесь. Стояла на противоположной стороне платформы, приветствуя жрецов — тех немногих из кешири, кто мог похвастаться весьма легким грузом игрушечной власти. Приветствовала, разумеется, никого из них так и не коснувшись. Корсин тоже больше не прикасался к ней. Досадно. Она была великолепна сейчас — смуглое лицо безупречно, локоны струятся искристой тьмой. Он не знал, какое черное волшебство творили ее эксперты, но выглядела она не старше тридцати пяти.

Идея покинуть гору принадлежала ей. Сиелах ненавидела каменную громаду, холод и безжизненность высоты. Здесь, внизу, и воздух, и краски были гораздо теплее. Мастера кешири и проектировщики ситхов многому научились друг у друга. Здесь тоже был камень, но по стенам взбирались яркие цветы колючей далсы. Широко раскинулись сады, а в блестящих желобках журчала вода, наполняя прозрачные пруды. Прекрасное место для жизни.

А ведь не все города кешири так же хороши, признал Корсин, кивая ковыляющим мимо старейшинам. Много лет назад он едва не потерял все. Но гибель жителей озерных городов удачно списали на недостаток в них веры в божественность племени ситхов. А небольшое представление, разыгранное прямо на этом месте, тогда еще бывшим главной площадью, окончательно утвердило статус ситхов на Кеше. Спектакль получился грубым и прямолинейным: один из известные кеширских отступников, горячо выступающий против «так называемых Защитников», упал замертво на середине своей пламенной речи, словно захлебнувшись собственными лживыми словами. Корсин смог убедительно изобразить и великодушие, и крайнее удивление. Но посыл был предельно ясен — мор, чума и прочие беды только и ждут какой-нибудь дерзости.