Спасите меня, Кацураги-сан! Том 8

— Ведите меня к пилоту! — тихо сказал я, чтобы не провоцировать панику.

— Тендо-кун, тебе помощь нужна? — спросила Тачибана Каори.

В другой ситуации помощь, может быть, и пригодилась бы. Но сейчас мне, скорее всего, нужно будет использовать лекарскую магию, а лишние свидетели тут ни к чему. Экипаж самолёта не поймёт, что я делаю, а вот любой человек с медицинским образованием запросто догадается, что помощь я оказываю, как минимум, странно.

— Сидите здесь, Каори-тян, — велел я. — Если понадобитесь, я вас позову.

Асакура Джун не проснулся даже после того, как самолёт тряхнуло. Интуиция подсказывала, что наш невролог умудрился выпить ещё перед вылетом. Эх, чувствую, он нам ещё устроит «весёлую жизнь» в Индии.

Быстрым шагом я прошёл через салон вслед за стюардессой. Самолёт шатало. Видимо, второй пилот не ожидал, что первый отключится.

— Почему нас так трясёт? — спросил я. — У второго пилота — это первый полёт?

Стюардесса взглянула на меня с абсолютной беспомощностью в глазах.

— У нас нет второго пилота, Кацураги-сан, — заявила она.

Твою ж… А вот это уже действительно плохо. Пока что мне неизвестно, что случилось с пилотом, но моя лекарская магия не всесильна. Вполне может оказаться так, что моих сил окажется недостаточно, чтобы привести пилота в порядок.

В прошлой жизни я обладал большим количеством навыков, но пилотировать самолёт мне не приходилось.

— Как так вышло, что у нас всего один пилот? — спросил я, пробираясь между рядов к кабине. — Насколько мне известно, пока что авиакомпаниям не выдано разрешение на присутствие лишь одного пилота в самолёте.

И дело не только в том, что один из пилотов может заболеть или пострадать. Нельзя исключать эмоциональные перегрузки, из-за которых пилот может не справиться с управлением самолётом. И кроме всего этого, он должен иметь возможность отдохнуть и передать управление коллеге хотя бы на какое-то время.

— Как же? — взмахнула руками стюардесса. — Совсем недавно ввели этот закон из-за нехватки кадров. Поэтому в нашей компании теперь несколько самолётов летают только с одним пилотом.

Странно, в моём мире этот закон так и не утвердили. Сколько же мне ещё надо прожить здесь, чтобы привыкнуть ко всем отличиям этой вселенной от моей прежней?

Стюардесса завела меня в кабину, и мой «анализ» тут же заработал на полную катушку. Вспотевший пилот держался за штурвал изо всех сил.

В моем прошлом мире были совершенно другие законы, и там не могло случиться подобной ситуации с пилотом. Но здесь всё обстояло иначе, и мне приходилось пристапасабливаться к обстоятельствам.

Как я понял, автопилот не работал из-за отклонения штурвала от курса. И из-за стрессового состояния, пилот просто не включил его снова. Мы попали в зону турбулентности, и самолет потряхивало. А а таких условиях заново автопилот было не включить. Поэтому сейчас приходилось вести самолёт вручную. Видимо, развитие авиационной промышленности здесь несколько отличалось от того, что было в моей прошлой жизни.

— Мне чем-то помочь? — спросила стюардесса.

— Нет, можете подождать снаружи, — ответил я. — Если понадобитесь, я позову. Пока что просто принесите аптечку, а дальше я разберусь сам.

— Как вас зовут? — спросил я пилота, стараясь удержать его внимание, пока мой взгляд изучает его тело с помощью «анализа».

— Кирисаки Тацуми, — делая вдох на каждом слоге, произнёс он.

— Меня зовут Кацураги Тендо. Расскажите, что случилось, Кирисаки-сан, — попросил я. — Я могу вам помочь, но для этого нам придётся действовать сообща. Ваша задача — не терять концентрацию, продолжать полёт и разговаривать со мной. В остальном положитесь на меня.

— Хорошо, — кивнул пилот, с трудом проглотив сухой ком. — После взлёта я почувствовал, как начинаю слабеть. Такое бывало раньше, но настолько плохо я себя не чувствовал ещё ни разу. Дышать стало очень тяжело, будто мне грудь чем-то придавили…

— Боли в сердце есть? — нахмурился я.

— Да, только не уверен, что это сердце, — произнёс Кирисаки Тацуми. — Но жжение в груди просто чудовищное. От одной только боли боюсь потерять сознание.

Я пробежался взглядам по всем, даже самым мельчайшим сосудам сердца. Все коронарные артерии чистые, но перегрузка сердечной мышцы нарастает.

Чёрт… Только не это.

— Что думаете, Кацураги-сан? — спросил пилот. — Инфаркт? Боже, как же это всё не вовремя…

Можно подумать, что инфаркт может случиться вовремя. Только это не инфаркт. Знакомая картина, совсем недавно из-за этой болезни я отправил на пенсию своего бывшего наставника — Нагату Джиро.

А если учесть, что взлёты и посадки сильно влияют на состояние крови и её свёртывающей системы, диагноз очевиден.

— ТЭЛА, Кирисаки-сан, — произнёс я. — Тромбоэмболия лёгочной артерии.

Но не массивная, как это было у Нагаты Джиро. Если бы тромб закрыл просвет лёгочной артерии полностью, в таком случае пилот сразу бы потерял сознание или даже умер. Это заболевание часто приводит к внезапной смерти. И у пилотов встречается достаточно часто.