Спасение мира

С крыши капало. На душе у Тиррала было погано и сыро. Шесть лет как их выгнали из родового замка, проигранного отцом в карты графу Форции, полгода со дня смерти отца, месяц с того дня, как смылся куда-то его брат Тирран, две недели как с неба непрерывно льет дождь. Маленькая, пузатая, крытая корой избушка, давшая приют благородному семейству Тиров держалась дней пять, потом потекла. Сейчас относительно сухой оставалась лишь кухня, там Тиррал и коротал все свое время.

Если ты арданчуатский дворянин, то у тебя должен быть замок. Конечно, отсутствие замка не мешает сохранению твоего дворянского достоинства, но без материального подтверждения оно может быть подвергнуто сомнению. Это сомнение тем больше, чем дольше у тебя нет замка.

Выразиться это сомнение может в самых разных формах. Скажем, прибудешь ты ко двору, а тебя туда не пустят. Пусть вежливо, но укажут, что право присутствовать при выходах его величества имеют только лица, имеющие чем подтвердить свое дворянское достоинство. А не типы, у кого оно подвергается сомнению.

Это незыблемое правило всегда было основанием для разного рода спекуляций. А лет двадцать назад разразился немалый скандал — благородные Дубры, чье достоинство зиждилось на замке Дуброква в отдаленной Арсаульской долине оказались на самом деле владельцами маленького дома о трех комнатах с крылечком. Выдал их секрет некий охотник, непонятно зачем забредший в означенную долину, в которой никакой дичи отродясь не было. Потом господин королевский канцлер даже пару раз грозился устроить инвентаризацию замкового имущества, но Ассамблея эти проекты регулярно проваливала, а там и канцлер помер. Хотя многие тогда этим делом озаботились, случился даже небольшой строительный бум. Он, кстати, и поспособствовал Тировским несчастьям — дед Тиррала, Тирравнург, человек расчетливый и весьма предусмотрительный, Тиры за ним жили, как за каменной стеной, решил подновить одну из башен, да и оказался погребен под ее обломками, когда она рухнула. Ведение дел перешло к его сыну Тирриплу, человеку буйному и беспутному, и благосостояние Тиров в очень короткий срок испарилось.

Нельзя сказать, что отец не предпринимал попыток как-то исправить ситуацию. После памятной карточной игры поклялся больше никогда этого не делать и обещание, надо сказать, сдержал. Помимо этого он бросил пить. Все, что еще оставалось у семьи, он обратил в деньги и начал играть на скачках.

Поначалу ему везло, но продлилось это поначалу совсем короткое время. Впрочем, урок ему пошел впрок и проигрывать все до последнего он не стал. К списку запретов добавились бега. А дальнейшее счастье свое и своей семьи слегка остепенившийся Тиррипл увидел в горном деле.

Кто натолкнул его на эту светлую мысль, Тиррал не знал. От всей семьи, помимо отца, остались к тому времени только он, да его брат. Плюс пара слуг, все еще надеющихся на возобновление выплаты жалованья. Вот так, впятером они и отправились в неведомую им Сулгарианскую долину.

Отправились они впятером, а добрались до места втроем. Неподалеку от Столицы, в городе Ступар, славном своими кожевниками, Тиррипл заболел скоротечной лихорадкой и умер в два дня. Похороны съели значительную часть средств. Потом Бавир, один из оставшихся слуг, уразумев, как далеко и с какой целью они идут, отвалился от компании и отбыл куда-то на юг.

На смертном одре отец завещал сыновьям продолжить начатое дело, которое он почитал верным путем к сказочному обогащению. Сыновья уважили последнюю просьбу отца. По Первому королевскому тракту дошли до Нарса, до того места, где в него впадает Нижняя Голота. Там они свернули на Второй королевский тракт, который через шесть дней привел их в Сулгарианскую долину. На королевской заставе зарегистрировали свое право владельцев концессии на разработку рудников верхней Талсы. Староста деревни Старые Валуны выделил им мешок картошки, лодку и гребца. Наслаждаясь невероятно красивыми видами, они пересекли озеро Тервив, высадившись в деревушке, прозываемой Пескари. Оттуда, нагруженные скарбом, отправились вверх по речке Талсе, к старым шахтерским поселкам.

Поселки встретили их развалившимися домами и полностью истощенными рудными жилами. Чтобы убедиться в том хватило двух месяцев, после чего троица с остатками инвентаря вернулась в Старые Валуны. Тамошний староста признался незадачливым рудокопам, что таких экспедиций каждый год встречает по три штуки — хотя текущий год оказался неурожайным, так как они оказались единственными. На резонный вопрос — почему же он о том не сказал им раньше, последовал не менее резонный ответ, что за помощь в реализации каждой зарегистрированной концессии казна платит деревне половину серебряной кисти, имея в виду позже взыскать эти средства с прибыли концессионеров. Так что если хорошие господа пообещают, вернувшись в Столицу, держать рот на замке, то их ждет горячая благодарность всех без исключения жителей деревни. Ну и плюс кое-какая мелочь, на расходы.