Спасатель

Наконец ангар собрали. Даже часть плотников я перекинул со строительства большой конюшни на сооружение в этом складе четырехэтажных стеллажей. Не в кучах же на бетонном полу хранить натасканный хабар? А надо его еще таскать и таскать, так, что вполне себе может статся, что одной такой большой ««полубочки»» нам будет мало.

Вовремя собрали. Начались весенние грозы.

Народ попрятался от непогоды по палаткам и домикам. Только плотники продолжали трудиться в ангаре. Им там нравилось. Тепло. Сухо. Мухи не кусают. Обед дежурные в накинутых от дождя плащах от ОЗК прямо на рабочее место в термосе принесут. Так что шуршание рубанков не прекращалось, пока световой день заглядывал в широко распахнутые ворота ангара.

Матросы, что собрали склад из готового конструктора, были рады дождику и охотно под крышей ангара помогали плотникам. Даже ночевали там. Альтернативой им было сидение по тесным палаткам в лагере у солёного озера, и слушать, как дождь барабанит по туго натянутому брезенту. А там им скучнее и вокруг рожи насквозь знакомых сослуживцев. А тут новые лица. Новая информация.

Когда мужики крестились на очередной раскат грома, краснофлотцы с хохотом уверяли селян, что боятся нечего и рассказывали им, как сами сооружали на ангаре громоотвод. А те им не верили, чем еще сильнее веселили моряков.

Никанорыч в углу что-то мастерил сам. В отдалении от всех.

- Что ваяем? – спросил я, подойдя к увлечённому делом мичману и сел на ящик.

- Тачку, - ответил опытный флотский ««сундук»». – Простую тачку из деревянных обрезков. А то там ребятки песок с Азова таскают носилками из досок, а они тяжёлые сами по себе. А уж нагрузить песком – руки отрываются.

- Так у них сейчас в работе простой по погоде. – Сказал я, обладающий достоверной информацией, что в округе творится. Шишкин этим утром на крытой фуре туда продовольствие отвозил. А по приезду выдал мне полный доклад, что там да как.

- Кому простой, а кому политрук мозги дрючит. Хорошо, что конспекты матросам писать не на чем. А то с него сталось бы, - беззлобно усмехнулся боцман.

- Не любишь ты его, - констатировал я.

- А он не червонец, чтобы всем нравиться, – ответил мичман и поменял тему. - Что там наши раненые? А то с этим дождём я у них второй день не был.

Я ответил.

- Двое на поправку пошли. А один тяжёлый, хотя наш Мертваго ногу ему спас. – Я специально не называю нашего ветеринара ветеринаром, всё равно других врачей у нас нет. – Но утверждает, что тот останется хромым. Так что будем его комиссовать с военной службы.

- И куда его? – Никифорыч оторвался от своей работы.

- Здесь оставим, - ответил я императивно, чтобы даже возможные возражения пресечь. - Даже если вас удастся обратно выпихнуть. Куда ему хромому по горам бегать. Я бы и тебя тут оставил.

- Это почему? – вопрос закономерный, но внутреннего отторжения своему предложению я не почувствовал. Или мичман так хорошо владеет собой?

Пришлось разворачивать тему.

- Ну, побегаете вы зиму по крымским горам. Постреляете из засад по оккупантам. Если татары на вас немецкую ягдкоманду не наведут, то возможно наших войск и дождётесь. Допустим, всё обошлось и вышли вы к нашим войскам, освобождающим Крым. Что будет дальше? Думал над этим?

- Ничего хорошего. Особый отдел как минимум, – мичман зло, с одного удара, забил гвоздь в тачку.

- Ошибочка закралась в твоих рассуждениях. Нет уже особых отделов НКВД в армии. Есть на 1943 год армейская контрразведка ««Смерш»» - Смерть шпионам, если расшифровать. Подчиняется она непосредственно Сталину, как наркому обороны. Просто так они дело шить не будут, им и настоящих агентов Абвера за глаза хватает, но каждое лыко вставят в строку. А за тобой хвост аж с тридцать восьмого тянется. Добро если только штрафной ротой отделаешься. Как раз перед штурмом Сапун-горы. И хорошо если так. Там впереди штрафников в атаку пошли сапёры-штурмовики с огнемётами.

- Что так?

- Расколят вас следователи сразу и до задницы. Вы всю правду расскажете и про страну Беловодье и про мой колхоз ««Неандерталь»», да только вам никто не поверит. Противоречит такое явление основам марксизма.

- Не поверят - подтвердил Никанорыч, и вбил еще один гвоздь. – Я бы не поверил, хоть и не особо грамотный в марксизме. Угости вкусной папиросой.

Прикурили от зажигалки мои самодельные папиросы с турецким табаком из дореволюционного Батума.

- Ты женат? – спросил я, захлопывая портсигар. – Дети есть?

- Боцман женат на корабле, - твёрдо ответил мичман.

- А корабль утоп, - завершил я за него фразу.

- Сгинь, лукавый, - боцман украдкой перекрестился. И очень удивился, что я всё также сижу напротив и вкусно затягиваюсь ароматным дымом.

- Среди твоих ребят есть такие, что крови не боятся? – подошел я к главной теме.

- Кого тут тебе расстрелять надо? – усмехнулся Никанорыч.

- Тут никого. И вообще никого расстреливать не нужно. А вот спасти наших русских девчат из турецкого плена надо. Охрану, как понимаешь, придётся вырезать. Ножами.

- Лучше наган обеспечь с брамитом, - предложил мичман.

- С чем? – не понял я.