Спартак

8Пролог

Карта, перемещения войск, локации и пр. будут меняться и отображаться от главы к главе

Ублюдки шли хоронить меня.

Я чувствовал, что мне не хватит сил отступить или развязать драку. Несколько минут назад враг выскочил, как черт из табакерки и ударил из пзрк, когда мы летели на вертушке на низкой высоте. Вертолёт пролетел ещё с километр и упал. Хорошенько трухнуло, рвануло и я думал, что на этом все…

Теперь же я не чувствовал чудовищной боли, тело восстановилось, собравшись по кускам. Происходящее вокруг виделось отчетливо.

Я не мог понять, откуда на мне взялся шерстяной плащ пурпурного цвета[1]. Под плащом железный панцирь. На ногах башмаки, заправленные рваными тряпками. Поножи из железа.

Их было пятеро.

Высокие, крепко сложенные, укутанные в лохмотья, вооруженные. Я разглядел главного. Смуглая кожа, длинные волосы, лицо в грубых шрамах, тяжелый взгляд. Большой нож вместо автомата в ножнах на поясе. В левой руке утырка мешок, пропитанный кровью. Я сглотнул, стиснул зубы — животные…

Остальные тоже без автоматов…

За спинами приближающейся ко мне группы в небо подымались столпы дыма. Похоже, что покрошили ещё ребят.

Пятерка подошла ко мне вплотную и остановилась. Главный скрестил руки на груди. Я уже прикидывал, как выдавлю ему глаза прежде, чем остальные прирежут меня на месте, как вдруг главный вскинул свободную руку, испачканную в запекшейся крови.

— Все в порядке, Спартак? — совсем сухо спросил он.

Я искал возможности грохнуть его и вгрызся бы в глотку зубами, но тело откатывалось слушаться. Однако смутило то, что враг говорил не на русском языке, не на пушту и не на дари[2], он говорил на неизвестном мне наречии. При этом я отлично понял каждое сказанное слово. Посмотрел на своего собеседника внимательней, силясь понять, откуда он знает мой позывной — Спартак. Главарь, укутанный в красный плащ, оскалился и обнажил зубы, сколотые и сгнившие. Четверо остальных, угрюмые и с тяжелым взором рассматривали меня в упор. Я вдруг понял, что эти люди вовсе не намерены меня убивать. Будь иначе, и они бы давно это сделали.

Один из пятерки с рыжей бородой и ранней пролысиной снял с пояса тесак, протянул его мне, рукоятью вперед. Я смутно припомнил его название — гладиус[3].

— Негоже выходить без оружия за пределы лагеря, — сказал он.

Его ладонь с растопыренными пальцами обтекала затертую костяную рукоять. Я взял клинок из его рук. Подержал холодный тесак в руках, привыкая, все также чувствуя на себе пристальные взгляды. Рукоять лежала в руке, как влитая.

Решили поиграть? Испытывали?

По глазам не скажешь, что под наркотой. Ладно… мне в любом случае нечего терять. Не знаю на что они рассчитывают, вручая мне тесак, но я показал его кончиком на мешок в руках главного

— Покажи, что там, — процедил я, понимая, что тоже говорю на незнакомом языке.

— Покажи ему, — сказал рыжий.

Я заметил, что с мешочка в руках главного падают крупные капли алой крови. Главный поймал мой взгляд и выпотрошил мешок мне под ноги. На холодный снег выпала отрезанная человеческая голова. Невидящие зрачки уставились в небо. Я внимательно всмотрелся в лицо, понял, что не знаю этого человека и не видел его прежде.

— Тит Лавриний. Его обезглавили, а тело распяли, — со странной ухмылкой пояснил рыжий. — В лагере у него жена и ребенок. Ты должен помнить его, Спартак, Тит присоединился к нам у Везувия[4] Легион Висбальда, вторая когорта Дионеда…

— Первая когорта! — поправил молчавший до этого здоровяк с пышными седыми бородой и усами, делавшими квадратным его лицо.

Это не боевики, вдруг понял я. А я нахожусь не в Афганистане. От осознания бросило в холодный пот. Лицо главного исказила гримаса ярости. Он выхватил из ножен свой тесак и вонзил рядом с отрубленной головой.

— Пора возглавить наступление, — процедил он.

Я смотрел на тесак, торчавший из земли, раза в полтора длиннее моего. Позже я вспомнил, что клинок называется спата[5], а забрал его головорез в бою, отрубив вместе с тесаком вражескую руку. Я еще не знал, что передо мной один из лучших гладиаторов Кампании[6] и Южной Италии гопломах [7]Рут[8]. А эти люди пятерка ликторов[9], членов моей личной охраны!

Я боец взвода специального назначения ВДВ с позывным «Спартак», умер, подстреленный из пзрк боевиками и оказался заброшен в далекое прошлое, чтобы возглавить восставших рабов, оказавшись в теле их лидера Спартака.

Я вживался в новую роль и по пути в лагерь дотошно расспросил ликторов, заставив тех предоставить всю имеющуюся на данную минуту информацию.

Некто Марк Лициний Красс[10] отрезал рабов от материковой суши, развернув линию фортифицированных укреплений на протяжении 160 стадиев[11] вдоль Регийского полуострова[12]. Рут уверял, что если ничего не изменить, то повстанцев ждет показательная порка и казнь через распятие на холодных, вбитых в землю столбах[13]. Красс брезгливо отказывался от переговоров и после полного разгрома восставших грезил признания сенатом своих заслуг.