Совок-10

Когда я зашел в камеру, в которой содержался мой подследственный Шалаев, там уже были все, кому положено быть в таких случаях. Недавно назначенный из замов новый начальник УВД города Дубянский со своим ответственным и двумя майорами в милицейской форме. Оказавшимися начИВС и его заместителем по оперработе. Плюс трое прокурорских. Городской прокурор старший советник юстиции Красавин, вместе со своим надзирающим за богоугодными изолирующими заведениями замом. И их дежурный следователь.

Над снятым с решки и лежащим на полу удавленником тихо хлопотал судмедэксперт. Эксперт-криминалист, стоя на принесённой в хату табуретке, ковырялся у оконной решетки, фиксируя на фотоаппарат «Зенит» подрезанный по всем правилам узел удавки.

Весь прочий правоохранительный бомонд среднего калибра толпился в продоле, стоя и перешептываясь перед раскрытой железной дверью с кормушкой и волчком. Камера, она хоть и была на десяток мест, но простора там было немного. Его хватало в аккурат только на присутствующее в ней начальство. Закрыть бы их сейчас там лет на семь и не подходить все эти годы к двери! И можно не сомневаться, эти суки как-то, но выживут! Если по-честному, то они и больший срок давным-давно заработали, ну да кто ж позволит за ними эту дверь замкнуть? Экспертов опять же жалко…

На правах главного виновного в суициде своего подследственного, я беспрепятственно вошел в его смертельную обитель. К моему вящему удовлетворению, внимания на меня никто не обратил. Я решил по такому случаю пока не отсвечивать и прикинулся ветошью, встав неподалёку от работающего трупореза.

Обоссаные штаны с Николая Тихоновича Шалаева, как и положено в таких случаях, были вместе с трусами приспущены до колен, а в жопе у него, как одинокая ромашка из асфальта, сиротливо торчал градусник. Ртутный обыкновенный. Если судмедэксперт его еще не извлёк из усопшего ануса, то, стало быть, и я припоздал не намного. Оно уже, само по себе, хорошо…

Судя по отрывистым и несогласованным репликам, мелькавшим между разноцветными большезвёздными мундирами, консенсус относительно оценки произошедшего, промеж ведомствами достигнут еще не был. Прокурорские давали всем понять, что они-то точно здесь не при делах и всех виновных, не уберëгших жулика, обязательно выведут на чистую воду. Из них только дежурный следак был занят делом. Он время от времени сосредоточенно озирался и что-то черкал на закреплённом на папке бланке. Надо полагать, трудился он над протоколом осмотра.

— Когда обнаружили, в курсе? — тихо задал я вопрос криминальному медику.

Лучше бы я этого не делал. Не стеснявшиеся до того общаться в полный голос начальники, все вдруг умолкли и обернулись в мою сторону.

— Вы кто такой? — строго ожег меня взглядом тёмносуконный старший советник юстиции Красавин, — Почему его сюда пропустили? — второй вопрос он уже адресовал в сторону открытой на всю цепь двери.

— Следователь это! Милицейский! — услужливо донеслось в обратную сторону от входа в хату, — Он дело ведёт, по которому задержанный Шалаев проходит. То есть, проходил…

— Следователь Октябрьского РОВД лейтенант Корнеев! — представился я, чтобы не будить лиха на ровном месте. Понимая, что тихим оно уже для меня не будет. — Главный технолог ликёро-водочного завода Шалаев Николай Тихонович, действительно является фигурантом в находящемся в моём производстве уголовном деле. Был задержан мной в порядке статьи сто двадцать второй уголовно-процессуального кодекса!

Представившись сам и представив покойного, я скромно потупился, ожидая от окружающих чего угодно, но только не горячего чая и радушия. Краем глаза я с интересом подсекал, как судмедэксперт сравнивает два градусника. Один из которых он только что выдернул из задницы висельника Шалаева и второй, обычный комнатный. Сейчас он по своей методике произведёт нехитрый математический расчет и скажет прокурорскому следаку, сколько примерно времени назад испустил свой последний вздох мой клиент.

— Так, значит, это ты, Корнеев, довёл этого, — советник юстиции небрежно кивнул на лежавшего на полу и по-прежнему голожопого Шалаева, — Этого бедолагу до самоубийства ты довëл?