Сороковник. Книга 2

Утренний холод просачивается под куртку. Ёжась, невольно запахиваюсь плотнее и прибавляю шаг. Знать бы только, куда я прибегу этакими темпами? Тейлору хорошо, его дело – пёсье, быть рядом и охранять, и неважно, куда спешит хозяйка, главное не упускать её из виду. А мне каково? За всю свою жизнь я и представить не могла, что окажусь однажды в таком положении: одна, на пустынной дороге средь безымянных полей и с полной беспросветностью впереди. Как бродяжка какая-то. Я, цивилизованная женщина, привыкшая к комфорту и уюту! Не так я собиралась уйти в квест, не так.

Однако двухлетняя привычка ранних прогулок с Норой делает своё дело. Помогает прочухаться и, если не собраться с мыслями, то хотя бы сосредоточиться на ходьбе. Дома-то было немного иначе: Нора тащила меня за собой на поводке по изученному маршруту, я, полусонная, плелась следом… Сейчас я – ведущая. И моё счастье, что дорога единственная, и выбирать не из чего, я ведь могу и в трёх соснах заблудиться.

Две небольших рощицы мы с Тейлором проскакиваем, не задерживаясь, а вот в очередной я намерена устроить привал. До неё остался небольшой рывок: перевалить через холм, а там уже видны кудрявые маковки деревьев и подаёт голос одинокая кукушка. К стыду своему признаюсь: устала. Это для бывалых путешественников с пяток километров отмахать – раз плюнуть, а для меня очень даже чувствительно. И о чём я только думала? Надо было перед уходом заглянуть на конюшню, может, удалось бы вывести Лютика …

А ты, Ваня, ни о чём не думала, скептически напоминает внутренний голос. Не до того тебе было. Скажи спасибо – кровью не истекла после того, как в разбитое окно протиснулась. Всё? Пожаловалась – и будет. Работаем с тем, что имеем, и нечего в пустой след плакаться.

К тому же, нашла бы я эту конюшню вообще, в том сумеречном состоянии, в коем пребывала после мозготряски? Да если бы и нашла – упёрлась бы в закрытые ворота. А было бы не заперто – попробуй, сыщи Лютика среди остальных, там ведь полно лошадей: и для выезда, и для верховых прогулок, и для хозяйственных надобностей. Видела я вчера эту конюшню: с хороший ангар, поблуди-ка там в темноте… Ну, нашла бы Лютика, а что дальше? Никто меня не учил, как его седлать и обихаживать. Мне его приводили «одетым», накормленным, напоенным, и всё это делал за меня кто-то другой. Вроде бы витало в воздухе, что теория, не пройденная до отъезда, будет познаваться в дороге, но… сейчас это выглядит как-то несерьёзно. Легкомысленно. Если только не предположить, что Наставник с самого начала рассчитывал отправить меня в квест не одну. Или вовсе не думал отправлять…

Или я опять чего-то не знаю? Сэр Майкл далеко не прост. Да, он изысканно вежлив, заботлив, предупредителен, но как ловко может ускользнуть от заданного в лоб вопроса, увести разговор в иную сторону – иной раз диву даёшься. Будь я заядлой детективщицей, смело предположила бы, что паладин ведёт какую-то свою игру, вне границ моего понимания, но… Одно-единственное «но»: я в этом Мире никто, пешка, и было бы чересчур нелепо предполагать, что вокруг моей незаметной персоны крутится какая-то интрига.

Ваня, это грандиозно. На полном ходу, забыв про оборванный вид, усталость и саднящие ладони, ты ударяешься в размышления. Значит, «крыша» окончательно вернулась на место; однако, не перемудри. Что-то тебя заносит. В ком ты засомневалась? В паладине? Вот уж кто человек слова, так это Воин Господень. И раз обещал снарядить тебя в дорогу – снарядил бы. Ведь, что ни говори…

Растерянно чешу в затылке. А ведь он меня умыкнул прямо из-под носа у воеводы, сэр Майкл! Кто ж знал, что нас с Гелей не просто на прогулку пригласят, а доставят в замок, да ещё и попросят остаться. Нарушила ли я слово, данное Ипатию? Вроде бы и да, а с другой стороны – умысла-то сбежать не было. Не было!

Погрузившись в размышления, сперва не замечаю, что дорога пошла под уклон. Чуть подальше она делает перед рощей петлю, огибая маленькие красочные деревянные домики на курьих ножках. Да это ульи! С тревогой поглядываю на Тейлора, а тот трусит себе рядом, не подозревая, какой опасности подвергается. Впрочем, рано ещё бояться: рассвет едва занялся, и пока роса не высохнет, пчёлам вылетать рано. Беда в том, что не любят они собак. Сколько помню, дедова Жужа на пасеке вечно пряталась в лопухах, едва заслышав характерный злобный гудёж. Дед потому и не держал больших псин, а всё мелких, чтобы им легче хорониться было. Да и не сторож ему нужен был, а только чтобы «звонок» по двору бегал и голос подавал.