Сон, в котором мы вместе

Мне нечасто снятся сны, но если и снятся — то это преимущественно кошмары. Они всегда яркие и до ужаса реалистичные, будто и не сны вовсе, а очень качественно и дорого снятый фильм. Это выглядит весьма странно — особенно если учесть, что наш мир уже более полувека считается едва ли не самым безопасным на фронтире. Мы давно не знаем войн, голод и болезни неведомы нам, а от разрушительных природных катаклизмов нас спасает терраформирование. Именно благодаря ему в 2095 году удалось отстроить смытую разрушительным цунами филиппинскую Манилу. Нам покорились Марс, Ио, Европа; скоро наши учёные и естествоиспытатели освоят Ганимед. Мечты наших далёких предков из середины двадцатого столетия стали реальностью… И всё же, несмотря на это, время от времени мне снятся выворачивающие душу наизнанку кошмары.

Всё изменилось в апреле 2118 года. В одну из тогдашних ночей я и увидел во сне её.

Средь блестящих в траве капель утренней росы её силуэт казался чем-то настолько естественным, что не будь её — и этот залитый восходящим солнцем цветочный луг был бы мёртвым — нет, не так — был бы неполным, будто бы убрали из картины важную деталь. Она убегала навстречу солнцу, босыми ногами ступая по мягкой и влажной траве, и её смех разносился по полю звонким эхом, точно звон сотен фарфоровых колокольчиков. Словно сошедшая со старинной фотографии, эта брюнетка в цветастом сарафане манила за собой, всячески пыталась увлечь, чтобы… Чтобы что — узнать мне не довелось: она бабочкой упорхнула за горизонт — и я проснулся. Проснулся в окружении холодных стен каюты космического корабля.

Командировка на Марс заняла чуть меньше двух недель. За это время мы успели построить там ещё один гидропонный комплекс, запустить его и сдать наш проект. Все эти дни мне ничего не снилось — до тех пор, пока не пришла пора возвращаться домой.

Мы были на подлёте к Фобосу — точнее, на отлёте от него, когда таинственная незнакомка снова приснилась мне. Снова я был на том самом цветочном лугу, а она, всё так же заливисто и по-детски невинно смеясь, убегала, маня за собой. Тёмные локоны её развевались от лёгкого ветерка, а я, очарованный, всё так же бежал за нею. Я почти было нагнал девушку, когда над ухом мерзко заверещал будильник, вырвав меня из сладостного небытия. До Земли оставалось лететь ещё четыре часа.

Вернувшись домой, в родной Владивосток, я ещё долго не мог выкинуть ту девушку из головы — в мыслях и дневниках я прозвал её Инной. Среди моих знакомых, коллег и соседей её не оказалось. Не оказалось её и среди персонала комплекса «Мичурин», строить который я и летал на Марс. В социальных сетях и на городских интернет-досках объявлений, в коридорах университетов и театров, спортзалах и клубах — везде я искал её и не находил. А позже и вовсе позабыл о ней.

С той поры прошло несколько лет. Я успел защитить кандидатскую диссертацию и устроиться в океанологическую лабораторию, опубликовал две монографии и получил признание в кругах учёных и естествоиспытателей. Временами я вспоминаю о той прекрасной девушке из снов, и меня охватывает чувство светлой грусти. Иногда — да простит читатель мне это маленькое безумство — мне кажется, что мы с ней когда-то знали друг друга…

Больше во снах она ко мне не приходила. До недавнего времени.

Это было 16 мая 2126 года. Тот день был не самым примечательным — разве что я допоздна задержался на работе из-за важного совещания. На автопилоте приполз домой, принял душ и упал спать. Именно что упал — настолько вымотанным я себя не чувствовал уже давно.

Во сне я снова видел эту девушку. В этот раз она никуда не убегала, но просто стояла посреди луга лицом ко мне. И тогда я увидел её глаза — серые, точно металлические, они смотрели на меня, а потом их обладательница неспешно подошла ко мне, протянув руку, и проговорила:

— Ты искал меня?

Я не знал, что ответить. Не смог подобрать слов.

Следующее утро встретило меня опустошающим одиночеством, накатившим на меня по пробуждении. Вся лёгкость, что дал мне этот сон, вмиг испарилась. Растаяла. Некстати вспомнилась старинная песня про девочку-виденье.

Первые пару дней я не знал, куда себя деть. В отчаянии мысли мои метались, как стрелка осциллографа. Но постепенно работа над новыми исследованиями вернула меня в прежнее русло, возвратилась ясность ума — и я совсем забыл о том, что который год я один. С командой учёных-экологов я посетил подводное поселение в Охотском море, потом слетал в отпуск в санаторий в Крыму — на работе дали путёвку — и снова сполна ощутил вкус жизни. Но и о снах своих не забыл.

…Год спустя я иногда вспоминаю тот сон, в котором мы вместе — и меня, как и прежде, наполняет светлая грусть. Я не питаю иллюзий насчёт очаровательной брюнетки, что виделась мне — я знаю, что это мой мозг сгенерировал её образ из фрагментов образов других людей, виденных ранее, и потому не надеюсь когда-либо найти её.