Солнце село

Солнце село. Быстро сгущался сумрак, заполняемый туманом, тянущимся с болот. Звуки раздавались глухо, точно в вате, и не разносились, как обычно, по селу. Впрочем, такая погода тоже была нередкой — каждая третья ночь приносила с собой болотную сырость. Гроза же, щедро прошедшая ночью, только усилила влажность.

— Лето кончается, а мяса еще не запаслись, — сказал Жекэч, как всегда при входе стукнувшись лбом о притолоку. — Времени мало, надо торопиться.

— Ничего, Дюмша с Япхорами на охоту пошел, сегодня-завтра уже вернуться должен. Если как обычно, то половина запасов наберется, — спокойно ответила Рае. Руки ее, как обычно, не знали устали, и сейчас из-под потемневших от старости вязальных спиц выползал свитерок очередному малышу из десятка родившихся прошедшей зимой. Жекэч же был награжден доброй беззубой улыбкой.

— Дюмша уже стар, а младший Япхор впервые в походе, — покачал головой он. — Боюсь, много не добудут, придется весной обходиться корнями. Не по душе мне это.

— Успокойся, сынок. У Дюмши огромный опыт, Кауакан силен, а Валерик молод и страстен, они не подведут. Сядь лучше, отведай свежего настоя из семян травы киеа, что продал торговец на прошлой неделе. Говорят, его пьют аж в самой Кагуянии, а это ужас как далеко. Ивел, налей нам с сыном, пожалуйста.

Рае улыбнулась еще раз и потянула Жекэча за рукав. Большой, раза в два больше старушки, мужчина поклонился собравшимся, осторожно сел рядом и принял из руки улыбчивой молодой женщины чашу с темным напитком.

— У нас тут более неотложные вопросы, — неторопливо произнес седой, очень представительный человек, сидящий на другом краю ковра. С первого же взгляда становилось ясно, что он — главный. — Припасы на зиму, конечно, нужны, но лето еще не кончилось, и осень впереди. Меня другое беспокоит. Шаман вчера предупредил, что болота начало лихорадить.

Жекэч рассмеялся.

— Аше, рассказы старого дурня всегда кого-то лихорадят! Я не помню, чтобы топь когда-нибудь выходила из берегов, хотя в легендах и говорится про что-то подобное. Но ведь то легенды! Их и выдумали затем, чтобы шаманам было чем жить.

— Не то говоришь, — покачал головой Аше, терпеливо дослушав. — Шаман свое дело знает. Сказок он, конечно, расскажет всегда много и с удовольствием, но землю чует грамотно. И болота тоже. Марвак, освежи мою память, не произошло ли лет тридцать назад шествия гор на западе, из-за которого сель до нас разве что два дня не добралась?

— Было такое, — низким басом подтвердил густой бородач, сидевший в темном углу правее от старейшины.

— Шаман тогда моложе был, опыта меньше, но безошибочно сказал, что нам стихии бояться нечего, грязь в двух днях остановится. Однако пострадальцы пойдут, и их необходимо пропустить и помочь. Что мы тогда сделали, Марвак?

— Дважды посмеялись, — пробасил тот. — А зря. Помогли бы — много людей спасли б.

— Да, — горько подтвердил вождь, — посмеялись. Шаман — он ведь не от людей разум имеет, высший ум ему духами пожалован. Тогда моя ошибка была, я не послушал, и потом не раз жалел. Теперь стану слушать.

— О чем ты, Аше? — недоуменно спросил Жекэч. — Тридцать лет назад шаман единственный раз угадал то, что сложно было не угадать, и до сих пор ты считаешь его всезнающим? Не теряй рассудка, ты еще не старик, подумай здраво! Шамана давно пора отправить охотиться или торговать, чтобы приносил пользу, а не дурил головы обрядами.

— Я в своем уме, — сурово сказал Аше. — И сужу я так. Есть работа, к которой человек готовится всю жизнь. И стоящая этой жизни. Я знаю твое мнение об обрядах, и не буду говорить, что в нем нет зерна правды. Шаман действительно говорил мне, что очень многое в них — всего лишь традиция. Но есть и серьезные моменты. Какие — теперь не время обсуждать. Важно сейчас другое. Сотни лет болота оставались для нас простой обыденностью, вещью, существующей за порогом дома. Свыкшись с ними, мы нашли здесь свое место. Это — наш край, и мало что могло бы поколебать нашу уверенность в сем.

Но времена идут по кругу, и из-под земли, принесенной поколениями наших предков, пробивается страшное прошлое. Не нашего рода, нет, — этих мест. Шаман поведал мне истинное название болот, и не скажу, чтобы я не слыхал его ранее. Не особо сомневаясь в его речах до того, теперь я и вовсе уверен в их истинности.

— Как название болота? — раздраженно спросил Жекэч. — Не тяни душу мать. Что в нем такого страшного?

— Страшного? О да. Увы, до сих пор широко известна слава об этом дурном месте, хотя считалось, что давно утрачена информация о том, где оно находится. Но вот, видимо, пришло время показать, что все не так. Это Ворлемианская топь, друзья мои. Мы триста лет живем на краю Ворлемианской топи.