Солнечный ветер

Система купол должна была защитить планету от нарастающих порывов солнечного ветра, предотвратив попадание смертоносных мерцающих волн на поверхность земли. Защитив людей от солнечной радиации, учёные создали не менее опасную угрозу для всего человечества. Проблемы начались в две тысячи шестьдесят первом году. Вероятность радиационных ожогов, даже от короткого пребывания на открытом пространстве в ясный день возросла в два раза, а уже через десять месяцев в пять раз. В последующем учёные фиксировали мощнейшие взрывы на поверхности солнца, вызывающие появление множества энергетически — световых ураганов. Первое время общество спасало наступление сумерек, и многие компании перешли на ночной график работы. Люди ходили на свидания, в бассейны, рестораны и университеты исключительно в тёмное время суток. Ведущий учёный института изучения солнца Юджин Паркер, рассчитал увеличение солнечной радиации, и выдвинул утверждение, что нарастающая мощь солнечных волн будет прибавляться в геометрической прогрессии.

— Вскоре даже ночь покажется вам филиалом ада, — заявил в одном из эфиров Паркер, — если мы не предпримем значительных усилий, для собственного спасения. Параллельно с этим несколько объединённых институтов мира активно разрабатывали универсальную, общую систему для защиты планеты. Уже в две тысячи семьдесят втором году корабль под командованием сорокалетнего Мэтта Калгари, успешно стартовал на околоземную орбиту. Активировав систему купол, команда должна была оставаться в тени земли, до особого распоряжения. Защита состояла из сообщающихся между собой спутников образующих электромагнитную сеть уменьшающую воздействие прямых солнечных волн на планету. В течение первых часов использования системы купол, было зафиксировано значительное уменьшение влияния радиации на атмосферу земли. Спустя день повсеместно, в городах и скромных деревеньках люди устраивали празднества, в честь победы над космической стихией. Чиновники награждали друг друга не жалея денег на ордена и медали, а различные правительственные комитеты подготавливали кабинеты к дневному графику работы.

Согласно, утвержденного плана, команда капитана Мэтта Калгари находилась на тёмной стороне, куда лучи разбушевавшегося солнца почти не попадали. Под наименьшим уровнем воздействия солнечной радиации, они были в относительной безопасности, и лишь регистрировали показания датчиков системы купол. Спустя три дня командный центр вышел на связь и приготовился дать приказ к возвращению космолёта вместе с командой Мэтта Калгари. В прямом эфире Мэтт отрапортовал о безукоризненной работе системы. Во время приёма данных, один из ассистентов фиксирующий данные переговоров, по имени Эдни Фатлер повалился на кафельный пол. Вцепившись в собственные волосы, парень заскулил, а затем на мгновение затих. Чуть позже его пальцы сжались с такой силой, что хруст, кажется, был слышен даже в дальних углах командного центра. Вырвав волосы, Эдни принялся рвать кожу на лице. Подоспевшая охрана попыталась успокоить обезумевшего сотрудника, но им удалось сделать это только с третьей попытки. Бедняга Эдни Фатлер, еще долго сопротивлялся и кричал, от боли крутившей всё его нутро. Капитан Мэтт Калгари был хорошо знаком с Эдни, и не представлял причины способной вызвать столь странное поведение.

Получив команду к возвращению, Мэтт Калгари отдал приказ членам экипажа к заходу на снижение. При очередной попытке связаться с командным пунктом, Мэтт столкнулся с полным отсутствием контакта. Сине-зелёная полоса на экране монитора компьютера свидетельствовала о выключенной обратной связи на противоположной стороне. Ресурсов, чтобы оставаться на околоземной, теневой орбите хватило бы ещё надолго, но капитан принял решение не откладывать посадку. Корабль под управлением Мэтта Калгари спустя два часа уже катился по взлётной полосе военного аэродрома города Сан Мартино.

— Мистер Калгари, — обратился встревожено Стьюи Эперстон, занимавший должность старшего радиста, — ни одного взлёта или посадки кроме нашего корабля. Более того, людей так же не видно. Оставив подготовительную часть высадки, капитан Калгари уткнулся в окно иллюминатора. Серая, небесная масса нависала безмерной тяжестью над безлюдной взлётной полосой.

— Мэтт, — осторожно продолжил Стьюи Эперстон начинавший свою карьеру ещё с отцом Калгари в небольшом научно-исследовательском институте, — ни одного сигнала. Также мы пытались связаться по мобильной связи, — он поджал нижнюю губу, затем, стряхнув пелену раздумий, продолжил, — никакой реакции.

— Сейчас не помешало бы оружие, — подумал с сожалением Мэтт Калгари, продолжая обводить взглядом, безлюдное пространство перед собой, — может быть произошел военный переворот. Или революция.