Солнечный цветок дьявола

Я сидела на берегу моря, волны бились о камни, долетая до меня прохладными брызгами. Так хотелось окунуться в его воды и плыть, пока не закончатся силы. Но море еще было холодным, купаться рано, а топиться поздно. Все что могло со мной случиться плохого, произошло еще три с половиной года назад, вряд ли дальнейшая жизнь сможет сравниться с теми несколькими месяцами ужаса.

Как бы я не пыталась все эти годы забыть, похоронить память о тех днях, ничего не получалось. Я все так же просыпалась ночами в страхе и холодном поту, так же дергалась от любого неожиданного прикосновения мужчин. А любое упоминание или намек на интимные отношения вызывают тошноту. Тому виной мой покойный муж, надеюсь, он умирал мучительно.

Когда мы с ним познакомились, мне было пятнадцать, он приехал к моему отцу, а натолкнулся на меня в саду. С первого взгляда он мне не понравился, лет сорока, крупный, склонный к полноте, с красным лицом, говорившим о том, что он не прочь выпить лишнего. А его неприятный взгляд, с которым он меня рассматривал? Уже тогда я поняла, что ничего хорошего от этого знакомства мне не светит. Каждый свой приезд, а после того он стал частенько у нас бывать, барон старался зажать меня в каком‑нибудь уединенном месте. Сначала просто прижимался, не обращая внимания на мой страх перед ним и брезгливость, потом стал лапать руками или целовать своим слюнявым ртом. Я отбивалась, пыталась воззвать к его порядочности, но он только смеялся и говорил, что я просто набиваю себе цену, как все бабы. А потом, спустя год этих домогательств, моих страхов и потаенных надежд, что барона хватит удар, отец сообщил, что дал согласие на наш с ним брак. С того момента моя жизнь превратилась в ад.

Барон договорился с отцом и полгода, положенные до свадьбы я провела в его доме. Условие у отца было только одно, в храм я должна была войти девственницей, все остальное его не интересовало. Стоит отдать должное покойному супругу, он сдержал данное обещание. Но это ничего не значило для меня к моменту свадьбы. Потому что первое, что заставил меня сделать, тогда еще будущий супруг, когда он привел меня в свой дом, это доставить ему удовольствие. Мои слезы, просьбы, отказ, ничего не помогло. Он просто схватил меня за волосы, поставил на колени и засунул свой член мне в рот, предупредив, что если я попробую намеренно или случайно причинить ему вред, он на мне живого места не оставит. В первый раз у меня ничего не получилось, я рыдала, давилась, и как итог меня вырвало прямо на орган барона. Он разозлился и избил меня.

Со временем я научилась делать это. Лучше уж так, чем удовлетворять его другим способом. После первого раза, а он произошел в тот же день, барон просто не мог уйти из моей спальни не получив удовлетворения, я несколько дней не могла сидеть. От нахлынувших воспоминаний, я содрогнулась. Стоит ли говорить, что смерть для меня тогда казалась лучшим выходом? Но три попытки самоубийства провалились. В итоге меня посадили под домашний арест и никуда не выпускали из спальни. Каждый вечер я с ужасом ждала прихода своего мучителя, радовало, что он иногда неделями отсутствовал в поместье. Для нас с Зарой это был праздник. Зара была моей личной служанкой и еще одной жертвой моего покойного мужа, практически рабыня, старше меня всего лишь на год. Именно на ней барон показывал мне, как себя должна вести женщина в постели. Он предпочитал, чтобы женщина под ним кричала, не разбирая, отчего она это делает, от боли или от удовольствия. Хотя какое удовольствие, с ним было больно всегда, он мог ущипнуть, укусить, или даже избить сначала.

Впервые я узнала, что секс бывает другим, когда барон заставил меня принять участие в их постельных играх с Зарой. До этого я только смотрела. А в тот вечер супруг особенно перепил и у него не вставал, вот он и решил, что пора испробовать что‑то новенькое. К тому времени я уже четыре месяца жила в поместье барона, жизнь была сплошным кошмаром, от которого я, как могла, пыталась отстраниться. И спиртное оказалось лучшим вариантом. В алкогольном угаре тебя не мучает совесть, моральные принципы, не хочется блевать только от одного вида голого супруга. В тот вечер я спокойно легла на кровать, стараясь думать о чем‑нибудь отвлеченном, надеясь только на то, что Зара не будет делать мне больно.

Она и не делала, наоборот ее прикосновения были нежны, а губы ласковы, и мое тело откликнулось. После грубых пальцев барона, ее чуткие пальчики заставили меня дрожать, а тело сгорать от желания. И даже когда барон резко вошел в меня, все так же храня мою девственность, я испытала не боль, как это обычно бывало, а удовольствие. Тогда достичь пика мне не удалось, но потом мы еще не раз занимались этой игрой.