Солнечное перо

Антия Корр вин Фалан, королева Таллерии, проснулась от того, что спальню наполнил тихий тонкий звук, похожий на тот, который приходит с неба в безмолвные осенние дни и предвещает скорый снег.

Она села в постели, слепо дотронулась пальцами до лица. Звук угас. Кругом царила теплая летняя ночь: в дворцовом саду пищала какая-то птаха, маленькая лампа на столе озаряла спальню золотым светом – Антия не любила просыпаться в темноте. Надо же, когда-то эти комнаты – серебристо-жемчужные, обставленные дорогой мебелью в восточном духе, с причудливой инкрустацией и плавными завитками – принадлежали ее матери, а теперь Антия занимает их по праву владычицы. Она вернулась домой и забрала свое – себе.

В груди возникло странное чувство, похожее на тревогу. Антия выскользнула из-под одеяла, набросила на плечи легкий халат с вышитыми журавлями, подошла к окну – парк был пуст, дворец спал. Откуда тогда взялось это ощущение, словно кто-то окликнул ее издалека?

Шевельнулись листья каштана – птичка перепорхнула с ветки на ветку, разразилась новыми трелями. Незачем стоять у окна и таращиться во тьму, лучше вернуться в постель и попробовать уснуть.

Завтра у Антии большой и долгий день. Завтра в столице соберутся представители всех стран – принесут традиционную дань благодарности и уважения Таллерии, которая отправляет своих дев к Великому Киту – и Эдвиг Данвигонский тоже приедет, привезет дары своей родины, жемчуг и серебро, а советники начнут убеждать королеву не тратить время даром и объявить о помолвке. Раньше Антия отговаривалась тем, что еще не достигла совершеннолетия и о свадьбе думать пока рано, но весной ей исполнилось восемнадцать, и оправдания кончились.

– Короли не заключают браки по любви, – говорил Лефер, верховный жрец Ауйле. – Ваш семейный союз объединит Таллерию и Данвигон, и мы перестанем волноваться по поводу того, что чарнский принц бряцает оружием возле наших границ. Данвигон принесет вам своих драконов, это утихомирит Чарн. Навсегда.

Он делал паузу и добавлял:

– Антия, все видят, что вы достойная наследница своего отца. При вас Таллерия расцветает, так позвольте ей и дальше расти и крепнуть. Я понимаю, что вы его не любите, и в вашем юном возрасте это имеет значение. Но вы, к сожалению, не принадлежите себе. И хорошо, что понимаете это.

Антия соглашалась с ним. Да, королева должна думать о мире для своего народа, а не о собственном душевном комфорте. Да, Эдвиг Данвигонский – неплохой молодой человек: светловолос, умен, добр, много читает. Они встречались несколько раз, и их общение оставило самое приятное впечатление: Эдвиг обладал удивительной деликатностью, которая сочеталась с внутренней силой и твердостью характера. Он, правда, охромел после несчастного случая на охоте, но Антия понимала, что это пустяки, если смотреть на них с государственной точки зрения. Короли и королевы не обращают внимания на костыли своих супругов, они интересуются только выгодами для государства, и брак с Эдвигом был выгоден. Поэтому…

Звук повторился – торжественный и глубокий, он наполнил комнату, и Антия прижала руку к груди.

Нет. Невозможно.

Она открыла окно, надеясь, что воздух летней ночи, наполненный ароматами цветов, поможет ей опомниться. Но прикосновение ветра к щекам оказалось неожиданно холодным, и, словно наяву, она увидела хрусткую зимнюю ночь в недостижимых северных краях, колючие россыпи звезд над сверкающим черным мрамором пирамиды, занесенной снегом, и червоточины коридоров в ее глубине. Там, в непроницаемом мраке, что-то ждало.

То, что никогда не рождалось и не было сотворено, то, что не жило и не умирало.

То, что пугало ее почти до обморока.

Антия нашла в себе силы, чтобы прогнать видение и захлопнуть окно. Отшатнувшись в глубину комнаты, она почти без чувств опустилась в маленькое кресло, повторяя: «Нет, это невозможно, этого просто не может быть».

Звук, который разбудил ее, был зовом, но тот, кто стоял с другой стороны мира, не мог никого позвать.

– Ты же умер, – прошептала Антия так, словно владыка Ардион, сын Солнечного кормчего и хозяин Ашх-Анорна, мог ее услышать. – Ты же умер, тебя больше нет…

Когда-то заклинание Лефера соединило их – жрец был уверен, что если Антия сможет привести Ардиона в Таллерию, то у него хватит сил, чтобы остановить Великого Кита навсегда. Больше никаких землетрясений, никаких невинных девушек, которые спускаются в подземелья под пирамидой Ауйле – просто тихая жизнь на земле, что никогда не уйдет из-под ног. Антия помнила, как лопнула нитка, которая их связывала, когда Ардиона не стало, – тогда ей было больно и горько, и эти два года она жила, чувствуя горечь потери, нечастую, но прожигающую до глубины души.

Протянув руку, Антия взяла со стола серебряный колокольчик, позвонила. Тотчас же пришла служанка, энергичная и бодрая, несмотря на глубокую ночь. Приказав принести кофе, Антия придвинула к себе листок бумаги, взяла карандаш и написала:

«Верн, твой брат жив».

Нет. Невозможно.

Полное безумие.