Солина купальня

Далеко за полночь в квартиру позвонили. Но одного звонкаоказалось мало. Лилякин спал крепко. Гость настойчивопродолжил давить на черную точку издающую столь странныйзвук. Как он вообще догадался на нее нажать, может нужнобыло поступить с хозяином, скрывавшимся за дверью, иначеи вообще пренебречь ею? Однако, тактичнее и правильнееждать пока откроют, потому как время суток скоромупробуждению «объекта» не соответствовало. Лилякин медленно встал; шумела после вчерашнего голова, в горле пересохло, хотелось пить. Сухой язык бился в агонии, ища и прося влаги. Выговаривать слова он не мог. Невесть откуда, просочилась мысль: «Кого это принесло?..» Подойдя к двери, долго смотрел на устройство накладного замка, словно он никогда и не был его детищем, изобретением чего-то необычного. Такие в розничной сети не купишь. Однако, зная его секреты, отворил, с шумом отбросив увесистую, филигранной работы цепь.

В проеме распахнутой настежь двери стоял обыкновенный, среднего роста, трехголовый «Зеленый змей». Две его головы, некоторое время оставаясь неподвижными, молчали с преданностью поглядывая на третью, по всему исполнявшую роль главной. Хозяин пошатнулся, моргнул для резкости:

– Чего тебе надо, змей? – спросил, не слыша себя Лилякин, явно не желая приходить в чувства от увиденного.

Средняя, самая рослая голова ночного гостя расплылась в улыбке, обнажая белозубую пасть с красновато-розовым, раздвоенным как у змей, языком. Две другие уставились на него лилово-черными глазами, словно впервые созерцали перед собой представителя иного вида, да еще в таком виде… Лилякин по прежнему не мог, а может и не хотел ничего различать, продолжая стоять перед гостем в измятых трусах, явно предназначенных для двоих Лилякиных; ежился от сквозняка через дверь, переступал с ноги на ногу. Ему хотелось пить и спать: «Ну зачем здесь какой-то змей?.. Да и что все это значит, в конце-то концов?..» – гудело сознание. Хозяин, хлопая глазами, ничего не мог понять; то и дело мотал головой, в которой, казалось, вот-вот оторвется очень важная и нужная ему деталь.

– Заходи! – собрав наконец остатки мутного сознания, уважительно выдавил Лилякин, полагая что так просто от странного гостя не избавиться и, с шумом сметая на пути табурет, пробился к крану. Зажурчала спасительной прохладой вода. Змей, почтительно расшаркавшись у порога когтистыми лапами обо что-то похожее на коврик, вошел, плотно прикрыв за собой дверь.

– Ты чего шкрябаешь, тапки одень.

Змей быстро впрыгнул в мягкость домашних тапок и ловко заскользил по глади ламината на кухню. Огляделся и освоился быстро; шесть глаз, не два. Лилякин, шатаясь, прошлепал босыми ногами из ванной следом за бесцеремонным гостем. Кто-то у него вчера был; на куцем круглом столе стоял недопитый коньяк и две пустые рюмки. Раковина была полна немытой посуды, с восседавшим на ней и очумевшим от включенного, яркого света, рыжим тараканом. Лилякин прошел к окну и упал на табурет. По другую сторону стола разместился странный, ночной гость. Благо задней частью его наделили не так щедро; хватило одного стула… Хозяин поднял голову, еще раз опухшими, красными глазами бросил взор на змея, улыбнулся… Хлопнул гостя по боку, потому как плеча у него почему-то на месте не оказалось.

– Ну ты, Борис, даешь!… Что Новый год что ли?.. Чего ты вырядился, людей ночами пугаешь?.. Ну и рожа!.. Кто тебе костюм шил? – хозяин пододвинул рюмку гостю, стал наливать. – Скажу тебе честно, хорошая работа, – от яркого света сощуренные и заспанные глаза Лилякина никак не могли проморгаться. Змей приблизил к столу все три головы и они, будто сговорившись, разом сглотнули. Лилякин иронично отшатнулся и произнес не длинную, но тираду:

– Ну, тебе чего, может и три рюмки поставить!?

Змей, как ему казалось, ничуть не возражал и похоже принимал все происходящее за действительность. А вот хозяину, хоть и нравились порой сны, но те, настоящие, были туманными и призрачными, а сейчас ему привиделся самый настоящий дракон о трех головах, при том, с неподдельным желанием выпить с хозяином. К чему бы это?..

– Как скажешь, юморист… Вот удумал!.. – мотал головой Лилякин, вынимая из шкафа еще пару рюмок.

Две крайние, очень подвижные головы, с осторожным любопытством изучали хозяина. Третья, главная, принялась осматривать тесную хозяйскую «пещеру». Лилякин, пытаясь собраться с разбегавшимися во все стороны мыслями, уловил лишь одну, которая настойчиво зудила над ухом:

«Проснуться бы поскорее, что ли?..» – но до ужаса хотелось спать и меньше всего размышлять над глупым, несвоевременным визитом гостя.

– Пить будешь? – предложил хозяин.

– А как же!.. – с явным предвкушением удовольствия, первой заговорила правая голова.

– Наливай!.. – улыбаясь, добавила средняя.

– Нет!.. Я не буду, не уговаривайте, – зашипела недовольно левая и отвернулась.