Солдат поневоле

Илью Красикова забрали прямо в общежитии, в вестибюле на первом этаже у самых дверей лифта. Двое в серо-синей форме сотрудников Комитета полезности, видимо, уже ждали там некоторое время.

— Ваши документы, пожалуйста, — доброжелательным, чуть усталым голосом спросил невысокий молодой лейтенант, жестом остановивший попытавшегося пройти мимо них Илью.

— У меня только студенческий, паспорт в комнате, — сказал Илья, начиная нервничать, хотя и не помнил за собой никаких прегрешений. А что, что-то случилось?

— Абсолютно ничего, плановая проверка, — улыбнулся лейтенант, протягивая студенческий билет Ильи своему напарнику. — Подождите минутку…

Второй комитетчик, в чине сержанта, достав наладонник и небольшой, с авторучку, сканер, уверенно подключился к чипу студенческого билета Ильи и прищурил глаза, быстро просматривая строчки личной информации на маленьком дисплее наладонника. Пауза затягивалась, заставляя Илью нервничать. Однако когда сержант передал компьютер старшему группы, показав пальцем на какие-то строчки текста, Илья испугался всерьез.

— Красиков Илья Сергеевич? — спросил лейтенант.

— Да, у вас же написано…

— Вы числитесь студентом Российского химико-технологического университета, ничего не нарушали, никаких претензий у университета к вам нет?

— Да нет вроде, — Илья пожал плечами, — и с коэффициентом у меня вроде полный порядок.

— Очень сожалею, но вам надо проехать с нами. Скорее всего, это действительно недоразумение, и вам не о чем беспокоиться. В отделении все выясним.

— А в чем дело? — Илье очень не хотелось никуда ехать с этими доброжелательными комитетчиками, ему вообще ситуация нравилось все меньше и меньше. — Давайте я тут все объясню, скажите, что у вас там написано, может, я знаю…

— Извините, это служебная информация. — Лейтенант перестал улыбаться, но продолжал оставаться безукоризненно вежливым, возвращая студенческий билет.

— Да вы не волнуйтесь, ничего страшного, — вступил в разговор сержант. — Сейчас мы быстро подскочим к отделению, посмотрим, и вы свободны. Никуда не опаздываете?

— Да нет, лекция еще через два часа, — ответил Илья, отчасти успокоенный его словами. Он вздохнул и пошел к выходу, стараясь держаться поодаль от комитетчиков, так, чтобы не казалось, что он под конвоем.

Машина Комитета полезности стояла прямо у подъезда общежития. Это был типичный патрульный автомобиль с высокой подвеской, несмотря на модно закругленные обводы кузова, чем-то неуловимо напоминающий давно снятые с производства УАЗы, которые, хотя и исчезли с дорог крупных городов, все еще нередко встречались на обширных незаасфальтированных просторах России. Широкие серая и синяя полосы вдоль белого кузова выдавали его принадлежность к Комитету полезности. На заднем сиденье с забранными решеткой маленькими окошками и сеткой, отделявшей его от передней части салона, неприятно пахло чем-то кислым, хотя салон выглядел достаточно чисто.

Комитетский автомобиль быстро набрал скорость на пустынной в этот час московской улице. Мало какой автомобиль, кроме транспорта комитетчиков или милиции, мог позволить себе подобное. Проезд за пределы старой МКАД стоил очень дорого и облагался прогрессивным налогом, а превысить скорость в шестьдесят километров в час мог только сумасшедший, которому наплевать на свой коэффициент полезности и водительские права. Водителя же автомобиля, в котором мчался Илья, это, по-видимому, беспокоило мало. Он ехал, обгоняя попутные машины, на скорости, может, чуть менее ста километров в час. Впрочем, Илью это не удивляло, комитетчики наверняка имели все возможные допуски, включая даже и сверхценный для обычного автомобилиста допуск внутрь садового кольца. А вот что Илье точно не нравилось, так это тот факт, что лейтенант соврал. Отделение комитета, куда его везли, было не близко, и явно не местное, тушинское. Его Илья прекрасно знал, оно располагалось совсем рядом с общежитием, рядом с двухэтажным зданием отделения милиции, у станции метро «Планерная». Илья мог видеть это здание каждый день, когда направлялся в метро. Они тем временем ехали уже около двадцати минут в направлении центра, быстро миновав знакомые Илье места и вырулив на широкий проспект, где водитель еще немного прибавил газу. Вдоль дороги потянулась серая полоса шумозащитного экрана с вялой растительностью перед ним, и замаячили по сторонам типичные московские многоэтажки — лужковки, настроенные во множестве еще при легендарном мэре.