Сокровище Империи

Последний летний месяц был на исходе, а над улицами и площадями Роджера – столицы планеты Натали – все еще продолжала висеть сизая дымка. Ежедневно то тут, то там горели лесные торфяники. В белесом от зноя небе скалился пышущий жаром Фавн, народ литрами поглощал прохладительные напитки, а особенно обалдевшие плескались в фонтанах, откуда их лениво пытались прогнать полицейские. Даже привычные к жаре пиктимы – автохтоны Натали, вопреки своим обычаям, вовсю покупали мороженое в столичных шопах.

Сквер напротив Исторического музея, как и другие оазисы малоэтажного Роджера, был усеян обширными разноцветными тентами кафе. Они, вкупе с густой листвой деревьев, ничуть не пострадавшей от жары, служили хорошим убежищем от солнечных лучей. Широкие лопасти вентиляторов разгоняли удушливую хмарь, в кабинках работали кондиционеры, так что посетители этих кафе чувствовали себя вполне комфортно.

Впрочем, мужчина, устроившийся на низком диванчике в одной из таких кабинок, не обращал внимания на температуру. У него были свои заботы. Он редкими короткими глотками пил сок из высокого бокала и время от времени бросал взгляд на экран подвешенного к потолку тивишника с едва слышным звуком. Но чаще смотрел сквозь прозрачную изнутри стенку кабинки на дорожку, ведущую к кафе. Белая просторная одежда мужчины контрастировала со смуглым лицом, черными волосами и черной с проседью аккуратной бородкой. По улице медленно, словно разомлев от жары, проезжали уникары, такие же разноцветные, как навесы многочисленных кафе. Они спускались с виадука, переброшенного над линиями надземки, и катились мимо сквера к невидимой отсюда площади с памятником Роджеру Куну. Кун был командиром разведчиков, в стародавние времена проложивших путь в систему Фавна, к планетам, позднее названным Натали и Натали-I. Кто такая эта Натали, сейчас сказать не мог бы, наверное, никто.

Мужчина поставил бокал и напрягся, увидев на дорожке того, кто назначил ему встречу в этом кафе. Встреча была вовсе не из тех, во время которой хочется улыбаться и которую долго вспоминаешь с теплом в душе.

Вновь прибывший – высокий крупный кросс[1] средних лет – тоже был в белом: рубаха с короткими рукавами навыпуск и шорты выше колен. Он, не здороваясь, уселся на диванчик напротив. Поставил локти на приземистый овальный стол, опустил подбородок на сплетенные пальцы и бросил довольно мрачным тоном:

– Ну?

– Все по-прежнему, – сделав унылое лицо, тут же ответил бородач.

– Значит, на связь не выходят, – констатировал кросс. – И скорее всего, уже не выйдут. Я же говорил, надо было ставить маячок на объект.

– Могли засечь.

Кросс взглянул угрюмо, но согласился:

– Могли. Теперь не могут. И мы не можем. И где искать? Мне нужны зацепки, хоть какие-то!

Бородач с силой потер висок, быстро взглянул на кросса и тут же опустил глаза.

– Вторая группа… – неуверенно сказал он.

– Что?

– Дает сигнал, но без пояснений. Возможно, нащупают.

– Возможно! – мрачно усмехнулся кросс. – Или нащупают нас. И тогда уж пощупают, и хорошенько пощупают, удовольствие вряд ли получим. Ты понимаешь, что поставлено на карту?

– Понимаю, – вздохнул бородач. – Но шансы все-таки есть. Если вторая группа…

– Шансы – это не более чем вероятность, возможность, – хмуро прервал его кросс. – Мне нужны не шансы получить объект, а сам объект. Надеюсь, чувствуешь разницу?

– Чувствую, – вновь вздохнул бородач. – И все-таки шансы есть.

Он из последних сил карабкался по каменистому склону, задыхаясь, чувствуя пятками, что преследователь не отстает и вот-вот схватит за ногу, подомнет… Сердце колотилось прерывистыми очередями, давно уже выскочив из груди и обосновавшись где-то под нижней челюстью. Едкий пот заливал глаза, и не было никакой возможности хоть на мгновение остановиться, чтобы смахнуть его. Горький воздух резал пересохшую глотку, как безумный убийца, в уши то и дело вонзался противный визг, от которого невыносимо ломило в висках и хотелось застрелиться. Оружие он тоже никак не успевал достать, потому что приходилось постоянно цепляться руками за камни. Камни не были надежными – они раз за разом срывались со своих мест и катились вниз. Больше всего он боялся, что тоже в любой момент может заскользить вслед за ними и стать добычей того кошмарного создания, что неустанно преследовало его. Иззубренный горный хребет впечатался в изумрудное небо, перевал находился далеко, но там было спасение. Только бы добраться, бросить взгляд на другую сторону… Только бы…

Его цепко схватили за ногу, потянули вниз. Он хрипло заорал и лягнул преследователя… Еще раз… Ступня угодила во что-то мягкое, он, продолжая орать, бросился в сторону – и налетел лицом на что-то твердое. Кто-то сорвал с него шлем, и изумрудное поднебесье огласил пронзительный крик:

– Ты что, совсем охренел, стафлюга?! Чего брыкаешься?