СОГ

Моя голова… Что ж так больно-то?

Как будто грузовик перееха… СТОПЭ! А ведь и правда, переехал!

Помню эту скотину! Причем не просто сбил, а слегка толкнул бампером, я упал, а потом… а потом…

Эта сволочь начала медленно переезжать мой живот! Последнее, что помню — как у меня кишки из пасти полезли!

Блин, да что за жесть? Я ж должен был сдохнуть задолго до такого! Да еще и грузовик этот… У него водителя не было!

Так, тут творится точно что-то не то! А вот что?

О, голова прошла. Но если голова болела, значит, у меня было тело? А почему я его не чувствую?

И тут, будто кто-то щелкнул выключателем.

Хлобысь!

Что-то больно ударило меня по макушке так, что я впечатался носом во что-то плоское и твердое. Голова снова заболела.

— Сагара! Сколько раз я тебе говорила, не спать на уроке! Или, хотя бы, не храпеть! — раздался над самым ухом раздраженный женский голос.

Я отлепил морду от твердой поверхности и потерянно огляделся.

Класс. Четыре рядка по пять одиночных парт. Большая черная раскладная доска, на которой были выведены непонятные иер… а, не, вполне понятные. Что-то из вышмата.

Хотя нет, все же нихрена не понятные — я вышмат в последний раз видел на втором курсе универа лет пять назад!

Так, за что еще зацепится мое всевидящее око?

Штук двадцать… вернее, девятнадцать морд с различными выражениями смотрят на меня из-за своих парт. Молодые парни и девчонки лет шестнадцати — восемнадцати. Я сижу в самом конце ряда, идущего вдоль больших широких окон.

Кстати, девчонок почему-то подавляющее большинство — я заметил всего троих парней, не считая меня. И все такие… симпотные. Да и форма одежды заставляет невольно сглатывать слюну: коротенькие мини юбочки, из-под которых так и сверкают всеми цветами радуги кружевные труселя, а беленькие блузки с короткими рукавами хорошо так облегают большинство присутствующих холмиков на любой вкус.

Ну и вишенкой на торте была стоящая рядом со мной сердитая девушка лет двадцати пяти — тридцати. Синий офисный костюм из пиджака и узкой юбки до колена, белая блузочка с двумя расстегнутыми верхними пуговками, черные чулочки и черные туфельки на шпильках. Ростом где-то метр семьдесят. Лицо красивое, чуть бледноватое, с высоким лбом, чувственными губками с ярко-красной помадой и строгими карими глазами, прячущимися за овальными очками. Черные волосы были собраны шпилькой в пучок, оставляя только небольшую, падающую на лоб челку.

В общем, секси-училка в самом развратном варианте.

Все это было мною осмотрено-воспринято-взвешено за пару секунд, которые необходимы, чтобы обвести взглядом класс.

Кап.

Я поднял руку к носу и, проведя над губами, посмотрел на окровавленную руку.

— Сагара! — побледнела училка, до которой, видимо, только сейчас дошло, что прикладывать кого-то мордой об стол ударом, как я понял, классного журнала по макушке, не совсем хорошая идея. — Боже, что же теперь делать! Медпункт, да, срочно в медпункт! У него… у него подскочило давление!

Вот с… самка собаки!

Давление у меня?!

Судя по осуждающим взглядам, бросаемым на паникующую училку остальными присутствующими, мое мнение разделяли многие.

Девушка, поняв это, схватилась за голову и, казалось, была готова разрыдаться.

Я закатил глаза и, прижав к лицу подол рубашки, тяжело вздохнул через рот.

— Да, да, давление так и бьет. С размаху. Поможете дойти до медпункта?

Не знаю, что тут происходит, но хрень какая-то, явно нездоровая. Впрочем, я всегда отличался завидным флегматизмом, граничащим с пофигистичным аутизмом. А еще дико не любил девичьи слезы.

Так что на данном этапе решил принять как данность несколько вещей.

Во-первых, творится какая-то дичь. Какая — хрен знает, но молчит.

Во-вторых, для окружающих происходящее вполне нормально и они, по-видимому, прекрасно знают… хозяина этого тела. Так что стараемся не палиться, пока не разберемся в ситуации. А то, мало ли что.

Ну и в-третьих. Училка отпад. Девчонки в классе отпад. И всего четверо парней на весь этот цветник. Не знаю, что происходит, но пока это мне нравится.

Даже если я всего лишь лежу в больничке с проломленным черепом и это все лишь мои влажные фантазии.

Училка протащила меня за руку по коридорам. Было видно, что она сильно нервничает, потому как постоянно воровато озирается по сторонам и испуганно на меня посматривает.

Ну, если мыслить логически, то понять ее можно. Одно дело, просто легонько стукнуть лентяя журналом, чтобы не дрых так нагло, а совсем другое — приложить его «фейсом об тейбл» так, что кровь из разбитого носа всю рубашку зальет!

Прижимая к лицу выданный платок, я, попутно любуясь обтянутой явно слегка узковатой юбкой попкой училки, размышлял о ситуации.

Весь происходящий звездец можно было объяснить несколькими вариантами.

Первый. Как я уже говорил, я лежу в больничке в коме и вижу радужные сны. Против этого варианта говорят реальная боль в разбитом кровоточащем носу и прочие ощущения, вроде мягкой теплой ладошки держащей меня за руку училки.