Социализм как явление мировой истории

Эта книга написана под влиянием убеждения, что пережитые уже человечеством в XX веке катаклизмы представляют собой лишь начальную фазу несравненно более глубокого кризиса, крутого перелома в течении истории. Для характеристики масштаба этого кризиса мне приходили в голову сравнения с концом античной цивилизации или с переходом от Средних веков к Новому времени. Потом, однако, я познакомился с более смелой и, как мне кажется, более глубокой точкой зрения. Например, Хейхельхейм в своей очень интересной «Экономической истории древности» высказывает предположение, что в XX веке заканчивается длившийся более 3000 лет период истории, начало которого связано с железным веком, когда тенденции, основанные на свободном развитии личности, привели к созданию духовных и культурных ценностей, лежащих в основе современной жизни:

Вряд ли есть необходимость доказывать, что одной из основных сил, под влиянием которой развивается современный кризис человечества, является СОЦИАЛИЗМ. Он и способствует углублению этого кризиса как сила, разрушающая «старый мир», и берется указать выход из кризиса. Поэтому стремление понять социализм: его происхождение, движущие его силы, цель к которой он ведет, — диктуется просто инстинктом самосохранения, страхом оказаться с завязанными глазами на перепутье, когда выбор дороги может определить все будущее человечества.

И вот именно этот вопрос как будто отталкивает все попытки обсуждения. Казалось бы, настораживать должно уже то, как много противоречащих друг другу точек зрения на социализм высказывалось самими сторонниками социализма. К тому же, как правило, представления о том, что такое социализм, поражают своей неопределенностью — а тем не менее не вызывают никаких сомнений, воспринимаются как истина, не нуждающаяся в проверке, санкционированная некоторым высшим авторитетом. Это особенно заметно при попытках критической оценки социализма. Указание на трагические факты, так часто сопутствующие социалистическим экспериментам XX века, встречают обычно возражения, что идею нельзя судить по неудачным попыткам ее воплощения: задача социалистического переустройства общества столь неизмеримо сложна, что на первых подступах к ней ошибки неизбежны, но они объясняются недостатками отдельных личностей или тяжелым историческим наследием и никак не вытекают из прекрасных принципов, высказанных основоположниками учения. Ссылки же на то, что уже в самых первых изложениях социалистической доктрины содержатся конкретные проекты, по своей бесчеловечности далеко превосходящие все, что до сих пор можно было увидеть в действительности, отметаются на том основании, что решающими являются не конструкции теоретиков и тем более фантазии каких-то утопистов, а реальная жизнь. У жизни свои законы, она обломает и сгладит крайности фанатиков и создаст уклад, быть может, и не вполне соответствующий их проектам, но зато жизнеспособный и уж во всяком случае более совершенный, чем тот, что есть сейчас.

Чтобы попытаться разорвать этот порочный круг, полезно сравнить социализм с каким-либо другим явлением, оказывающим на жизнь воздействие такого же масштаба, — например, с религией. Религия может иметь социальную функцию, поддерживая или разрушая определенные общественные институты, экономическую функцию (как, например, храмовые хозяйства Древнего Востока или католическая церковь в Средние века), политическую и т. д. Но возможно это лишь потому, что существуют верующие люди и стремление к той связи с Богом, которую создает религия. Игнорируя эту основную функцию религии, нельзя ничего понять в том, как она влияет на жизнь в других аспектах. Ее и следует уяснить себе прежде, чем изучать то, как она взаимодействует с другими сторонами жизни: экономикой, социальными отношениями или политикой.