Собственность

Яна Дубинянская

СОБСТВЕННОСТЬ

- Так вы говорите, что она... Я не верил своим ушам - как не поверил глазам час тому назад. - ... жена одного из каторжников... Как, вы сказали, его зовут? - Хгар, - лениво повторил комендант. - Кто он такой, этот Хгар? И как случилось, что... Разговор явно начинал надоедать коменданту, и он заерзал в кресле, поудобнее устраивая грузное неповоротливое тело. Он-то надеялся, что прибытие нового инженера станет каким-никаким развлечением и поводом для пьянки. Перед посадкой в катапультационную капсулу бортинженер отобрал у меня припасенную бутылку. Но об этом сизоносый толстяк еще не знал, главное разочарование было впереди. Пока он всего лишь досадовал на мое неуместное любопытство. - Если хотите, можете ознакомиться с его делом, - раздраженно бросил он. Разбой, пиратство, несколько убийств, в том числе полисменов. Но я думал, господин инженер, вы здесь по другой части... - Да, конечно. Но мне известно, что члены семей каторжников не имеют права... Более того, я знаю, на всей планете вообще нет женщин, даже... гм... определенной профессии. Комендант захихикал. - Разумеется! Тут вам не курорт, а место содержания особо опасных преступников, осужденных на пожизненные работы на урановых рудниках. Кстати, господин инженер, на Втором-лямбда перекрытия никуда к чертям... Нет, сегодня вы отдыхаете, но я бы хотел, чтобы не позже, чем завтра... Я нетерпеливо кивнул. Надо бы, конечно, повежливее с новым начальством... тем более без бутылки. Но... - Но ведь эта женщина самим своим присутствием несет потенциальный конфликт, разве вы не понимаете?! Она здесь давно? Как она сюда попала? Он тяжело вздохнул, решив, по-видимому, побыстрее исчерпать тему, если не удается вообще ее закрыть. - Проникла в общую капсулу. Года два уже как... В той партии народ попался худосочный, все поместились. Но это, вы ж понимаете, никак не ко мне. Рапорт я накатал как положено. - Но почему вы не отослали ее назад? Толстяк усмехнулся, показав желто-коричневые зубы. - Отошлешь, как же. На эту планету корабли не садятся, надо бы вам знать. Во избежание побегов заключенных. Не бывает тут у нас кораблей... Я подумал, что он не совсем прав. Ровно через месяц, по истечении испытательного срока, я имел право отказаться от контракта. И тогда за мной выслали бы катер. Маленький, двухместный, - но забрать с собой одну женщину вполне реально. И, черт возьми, я же не первый новый сотрудник, прибывший сюда за два года! Говорят, многие отказываются. Несколько лет в полной изоляции от внешнего мира, на планете с повышенным радиационным фоном, среди самых страшных преступников Галактики - не сахар, даже за такую зарплату. - Да и куда ее отправишь, - продолжал начальник, - никто ж не знает, откуда Хгар ее привез. Молчит, зараза. А она Всеобщий никак не осилит, все по-своему щебечет, вот и не может сказать, откуда родом. Так, наобум Лазаря отсылать... У нее же нет никого, кроме муженька. А одна пропадет, вы сами поймете, когда поближе с ней познакомитесь... Его сентиментальное сюсюканье было явно наигранным. Возможно, хочет меня проверить - не растаю ли на месте. Дудки. Если я и завел этот разговор, то единственно потому, что меня действительно сразило наповал такое вопиющее нарушение порядка. И меньше с тем. - Я понял, господин комендант. Если вы позволите, я хотел бы уже сегодня осмотреть тот аварийный рудник... Второй-лямбда. Комендант тяжело поднялся, протестующе махая руками. - Забудьте! Он двести лет стоял и еще столько же простоит, а если и рухнет что-нибудь кому-то на башку... так только срок скостит, - толстяк загоготал над собственной шуткой, и мне пришлось тоже улыбнуться. Завтра, приятель! Меня, кстати, Бобом зовут, так и кличут: Старый Боб... Мы тут все на "ты", как одна семья. Тебя как звать-то? - Элберт, - представился я, пожимая потную ручищу. Присел на корточки, расстегнул молнию левого сапога и извлек на свет плоскую, изогнутую по форме ноги пластиковую фляжку. Старый студенческий трюк - к счастью, неизвестный бортинженеру. Фляжка вмещала ровно сто пятьдесят грамм, а на вид еще меньше, - но глазенки Боба засверкали, а сизый нос красноречиво зашевелился. Великое дело - сухой закон! Хотя жаль, конечно, той бутылки.

* * *