Собачий вопрос

Огромное яркое оранжевое солнце медленно поднималось над горизонтом, разбрасывая щедрой рукой живящие лучи. Капельки утренней росы вспыхивали и переливались радугой в утренних лучах. В воздухе висел одурманивающий аромат степного разнотравья.

Борн с шумом втянул в себя прохладный утренний воздух, чувствуя, как прохладная свежесть наполняет грудь, постепенно растекаясь, кристально чистой живой волной по всему телу, наполняя каждую клеточку живительной силой утреннего восходящего солнца. Борн перевернулся на спину. С наслаждением перекатился по траве, задрав вверх лапы. Его черная лоснящаяся шерсть стала мокрой, пропитавшись росой.

Невыносимо резкий букет степных ароматов пьянил, дурманил сознание, превращал Борна в непосредственного жизнерадостного щенка, готового целый день гоняться за кончиком собственного хвоста. Неожиданно гармонию разрушил чей-то призывный лай. «Ну вот, опять. Не дадут спокойно прогуляться».

Лай повторился. «Кажется, это Грейда. Видно, тоже решила прогуляться по утреннему холодку».

Борн поднялся, с силой втянул воздух высоко поднятым носом. Ничего не чувствовалось. Слабый ветерок доносил только запахи трав, воды с близ протекавшей речки и шумной колонии сусликов. Наконец его чуткий нос уловил едва заметный запах разгоряченной долгим бегом собаки. И только тогда Борн коротко громко гавкнул. Запах постепенно усиливался, послышался шелест травы и дробный топот быстрых лап. Наконец из-за куста дикой вишни выскочила крупная темно-серая собака. Высокая стройная гладкошерстная красавица радостно помахивала хвостом и улыбалась, показывая красивые крупные ослепительно белые зубы.

— Привет, бродяга. Наслаждаешься одиночеством?

— А, это ты, Грейда. Нагуливаешь аппетит перед завтраком?

— Как будто не узнал. — Грейда обиженно фыркнула и села, обернув задние лапы дымчато-серым хвостом. Борн любовался ее фигурой. Она была похожа на восточно-европейскую овчарку. Такое же телосложение, шерсть, вытянутая волчья морда, стоячие уши. Сходство нарушал только высокий лоб и непропорционально крупный массивный череп, выдававший в своей хозяйке настоящего Киносапа.

— Слушай, бродяга, а тебе не скучно все время гулять в одиночку?

— А разве здесь может быть скучно? — удивился Борн. — Посмотри на эту холмистую степь, на эту речку, послушай, как шебуршатся в траве суслики, взгляни на кузнечиков, бабочек и прочую мелочь. Здесь не бывает скучно.

— Р-романтик. А я думаю: и зачем он перетаскал из библиотеки все кристаллофильмы по биологии и зоологии. А наш Петрович даже пригласил к нему самого Бортникова.

— Было дело. — Рот Борна растянулся в широкой улыбке.

— Еще бы. Мировое светило, ведущий зоолог-натуралист Федерации свалился со стула, встретив говорящую собаку. — Грейда залилась булькающим смехом. — Но к чести Новгородской Академии наук он быстро оправился от потрясения, и вы даже провели замечательную беседу.

— Помню, он все пытался налить мне воду в стакан, а я переливал ее в блюдце. Стоп. — Борн принял серьезный вид. — А ты откуда знаешь? Гребнев рассказал?

— Нет. Никто не рассказывал. Просто твой любимый Петрович записал вашу беседу с Бортниковым, а я взломала пароль комп-модуля и перекачала этот фильм себе. Получилось очень неплохо.

— Ах ты, диверсантка — террористка. — Борн зарычал и бросился на Грейду. Зубастая пасть встретила его в прыжке, и киносапы завертелись клубком, рыча и притворно кусая друг друга.

Наконец они остановились отдышаться. Грейда, тяжело дыша, свесив язык чуть ли не до земли, с восхищением смотрела на широкогрудого крепко-костного самца. Казалось, он ничуть не устал и остановил игру, только чтобы дать девушке передохнуть.

— Ну что, получил? Гроза натуралистов. — Грейда нежно коснулась носом морды Борна и язвительный ответ так, и примерз к его языку.

«Хорошо побесились. Как в детстве», — подумал Борн, приветливо поглядывая на густошерстную красавицу.

— Ладно, побежали завтракать, приятель. Спорим, что ты меня не догонишь.

И две зверюги галопом помчались к еле видневшемуся на горизонте комплексу Института Экспериментальной Зоопсихологии и Прикладной генетики, уже более тридцати лет служившему домом молодому племени киносапов.

Флаер мчался на предельной скорости. Зализанная каплеобразная машина синей молнией неслась над Южным Уралом. Сергей вел флаер на ручном управлении, чуткая автоматика реагировала на малейшее прикосновение к пульту, подчиняя машину любому желанию пилота. Кресло-медуза, плотно облегая водителя, гасило все перегрузки. На обзорном экране проносились поросшие лесом горные хребты, ущелья рек, изредка встречались небольшие поселки и станции. Возникла на горизонте и тут же скрылась за кормой турбаза «Малахитовый лес».