Собачий рай

Барбос был небольшой потомственной дворнягой огненно-рыжего цвета. Если у него и имелись чистокровные предки, то это было в такой седой древности, что теперь невозможно даже предположить, к какому роду-племени они принадлежали. Его папашу увезла страшная серая машина. Мамаша, легкомысленная и гулящая, тоже недолго досаждала ему своим присутствием. Так что он еще малым щенком остался один-одинешенек и в полной мере испил горькую чашу, которая называется борьбой за существование.

Характер у него был незлобивый, общительный, хотя порой он и не прочь был облаять своих сородичей или случайных прохожих. Но делал он это не со зла, а порядка ради. Иначе какая ты дворняга, если стесняешься облаять случайного прохожего?

Жил Барбос не так уж и плохо. Не хуже других. И все бы ничего, вот только досаждали люди, которых в последнее время развелось чересчур много, да стаи рычащих машин, только и ждущих момента раздавить зазевавшуюся собаку.

От людей Барбос видел мало хорошего. Иногда они расщедривались на мелкие подачки, но чаще являлись источником неприятностей. Однажды бомжи-пропойцы поймали его, чтобы содрать шкуру и по дешевке продать скорнякам, а мясо сварить и съесть под бутылку отвратно пахнущего самогона. Так бы и случилось, если бы Барбос не перегрыз веревку и не бросился что есть сил наутек.

Последние недели Барбос благополучно проживал за помойным баком у китайского ресторана. Питался чем Бог пошлет. Забавлялся легкими любовными интрижками. Что ждет в будущем – интересовало его мало, все-таки он был всего лишь собакой. И совсем уж чужды ему были мысли о смысле жизни, о ее цели, о прочих высоких материях, раздумьями о которых так любят забавляться люди.

Но иногда на него нападала странная грусть, особенно после того, как ему удавалось избежать встречи с живодерами, увернуться от машины или выйти невредимым из ожесточенной свары с собратьями. А ночью снился собачий рай – такое место, где нет людей и автомобилей, вдоволь еды, все собаки – добрые братья, ну а кроме собак там разве только кошки, да и то лишь развлечения ради.

Привычное бытие Барбоса разлетелось в миг. Польстился он на кусок аппетитного мяса и угодил в сеть. Очутился в серой машине, в которой разъезжают враги собачьего рода. Что делают с собаками, которых увозят на этих машинах?

Барбос этого не знал, но чувствовал – нечто страшное. Никто из бедняг не возвращался. Ни папаня, ни даже здоровенный непобедимый черный пес, который одно время пытался выжить Барбоса и других конкурентов от китайского ресторанчика.

Когда Барбоса кидали в машину, один из мерзких ее хозяев отдавил ему лапу.

Изо рта другого пахло прямо как от тех самых бродяг. Псу стало очень тоскливо, и он, распластавшись на железном полу, жалобно заскулил, готовясь к концу.

Однако его не ожидал бесславный конец. А ждало его славное будущее. У собак нет такого понятия, как слава. Они существа скромные, и им совершенно чуждо желание выставиться перед другими. Зато они знают цену теплу и сытости. А там, куда Барбос попал после тесной клетки и нескончаемого воя бедолаг-соседей, было тепло и сыто.

Место это называлось научно-исследовательским институтом. И там имелась масса невероятных, странно пахнущих незнакомых вещей. Они гудели, щелкали, переливались разными цветами. Люди в белых халатах выглядели вовсе не злыми. А один из них – невысокий, полноватый, с гладкой, как бильярдный шар, головой – не упускал случая погладить дворнягу и кинуть кусочек колбасы. Он появлялся чаще других.

Кстати, он и назвал новичка Барбосом.

К счастью, Барбоса не ждала судьба всем известной великой собаки Павлова.

Ему не суждено было стать подопытным экземпляром для фармацевтических и биохимических опытов. Время от времени его облепляли датчиками, усаживали в вибрирующие коробки и трубы, брали кровь, усыпляли, но, по большому счету, ничего страшного не делали. Барбос быстро привык к подобным неудобствам и относился к ним стоически. Главное – тепло и сытость. Он, дворовый собачий философ, на своей так и не снятой бомжами шкуре понял простую истину – от добра добра не ищут.

Между тем великий момент приближался. Однажды Барбоса усадили в автобус.

Потом – в самолет. Барбос никогда не видел самолета, но, привыкший к вопиющим несуразностям окружающего мира, принял его спокойно. А вскоре лысый человек, которого Барбос стал признавать за хозяина, и его помощник подняли его в лифте на высокую площадку. Оттуда открывался вид на бескрайнюю степь.

– Спокойно, Барбос, – лысый потрепал дворнягу по загривку и начал пристегивать ремнями к коробочке, располагавшейся внутри небольшой металлической капсулы.

Потом мягко закрылась дверь, отрезая дворнягу от дневного света, а заодно и от знакомого мира. Через несколько минут послышался жуткий рев, и все вокруг завибрировало, заходило ходуном. На собаку навалилась тяжесть.

И Барбос понял – лучше бы ему было остаться у мусорного бака, где было полно объедков…