Снимаем порно

— И тогда она говорит, а теперь щелкни это, она говорит… — И он разразился смехом, странным и дребезжащим, уже, наверное, в четвертый раз с тех пор, как принялся рассказывать то, что грозило растянуться в какую-то нескончаемую байку, — …она говорит: «Послушай, с кем я должна переспать, чтобы отделаться от этой картины?!»

И он окончательно рассмеялся тем грохочущим смехом, который быстро и плавно перерастал в чудовищный кашель. Подобно иным людям, смеющимся до слез, он всегда хохотал, пока не заходился кашлем. Во многих отношениях он слыл почти великим, асом в своей области и т. д. и т. п. — и семь человек, слушавших его историю, смеялись и кашляли вместе с ним. На самом же деле, это был любопытный образчик пользующегося благоприятным случаем кинопродюсера. Сид Крейссман, так его звали, — волосатый, коренастый мужик, влезавший во все, от «Девушек ночи» до «Тамерлана», «в течение столь продолжительного времени, что можно было бы наполнить большую бочку мукой по ложечкам», как он любил говаривать. «Засунь это в бочку, ты, старый хрен!» — таков был неожиданный ответ неких возмутительно обманутых участников его проекта, затем последовал ужасающий удар справа прямо в челюсть и ураганный шквал отрывистых ударов, обрушившихся на его голову и плечи.

— Было ли больно? — усмехался Сид, когда впоследствии его расспрашивали о том нападении. — Ну, конечно, мне было больно — ха, ха, я рыдал всю дорогу до банка!

Среди тех, кто воспользовался очередным приступом кашля, чтобы потихоньку перебраться к более активной и менее требовательной компании на вечеринке, был Лесс Хэррисон — красивый сорокатрехлетний вице-президент «Метрополитен Пикчерз», отец которого в той или иной степени являлся владельцем студии. Лесс, или как его чаше называли, «Крысий Дрын» (с ударением на слове «Крысиный» — поэтому произносилось «Крысий Дрын»), был уже по горло сыт этим «неистовым неудачником» и, вставая, просто встряхнул стакан с оставшимися в нем кубиками льда, чтобы показать, что его необходимо наполнить вновь.

Сид проводил уходящего долгим, почти задумчивым взглядом, чувствуя себя слегка уязвленным, поскольку в глубине души надеялся показать Лессу, что некий Сид Крейссман владеет секретом, способным удержать семерых слушателей зачарованными или, по меньшей мере, безмолвными в течение семи минут. Ведь это могло бы относиться и к картине стоимостью в семь миллионов долларов, за которую Лесс готов энергично взяться. Поэтому после его ухода Сид почувствовал себя так, словно ему подрезали крылья.