Сны про сказку

В памяти о том дне остался только пронзительный визг тормозов. Такой надрывный визг, со скрипом осей, скрежетом прицепа. И страшный крик. Неужели это она так кричала, словно ее разрывали на части. Уже потом вспоминалось, как они подали заявление на регистрацию. Через два месяца должна была состояться свадьба. Ровно между его и ее днями рождения. А потом он захотел купить ей цветы. Ну почему именно тогда, а не через минуту-полторы? Почему цветочный магазин был на другой стороне улицы? Почему тот водитель свернул на улочку, по которой шли они? Почему у фуры именно в тот момент отказали тормоза? Сколько вопросов и ни одного ответа.

Лина сидела у костра. Чужие звезды подмигивали с неба. Чужие луны освещали степь. Ее спутники спали, а она сидела уже которую ночь. Благодаря магу необходимости в ночных караулах не было, но она упорно проводила полночи у костра, смотря в огонь. А потом падала на расстеленный плащ и засыпала сном без сновидений, чтобы утром встать и снова идти непонятно куда и зачем. Так было проще, чем просыпаться в слезах, или будить криком спутников. Если бы кто-то проснулся, то увидел, как огонь костра отражался в дорожках слез на ее лице. У костра в чужом мире, под светом двух лун, Лина вспоминала Игоря, его руки, губы, их дни и ночи.

Все, что было после, происходило как в тумане. Похороны, закрытый гроб, пригородное кладбище, комья мокрого песка падают на крышку с глухим звуком, поминки – как будто это происходило не с ней. А потом череда серых дней без Игоря. Компьютер день и ночь повторял их любимые песни, солнце не проникало в комнату через плотные шторы. Мать приходила, что-то говорила, оставляла еду. Тарелки так и оставались нетронутыми. Она только пила крепкий черный кофе.

В таком состоянии Лина провела полтора месяца. Очнулась ночью от сильной боли. Встала. Простыни были в крови. От ее крика прибежала мать. Кровь и дикая боль, от которой хотелось выть. Потом была больница, врач, отводя глаза, сказал, что она потеряла ребенка. В ту ночь ей в первый раз приснился визг тормозов и кровь на простынях. От кошмаров не спасал ни алкоголь, ни снотворное. Врачи прописывали различные таблетки, но ничего не помогало.

Потом началась учеба. Лина избегала однокурсников, лишь бы не видеть в их глазах сочувствия, все свободное время проводила, читая учебники. После учебы – курсы языков. Она специально записалась на китайский и французский. Перед такой загрузкой сны отступали. Глубокой ночью она засыпала, не успев положить голову на подушку, а уже через четыре-пять часов ее поднимал будильник. И опять пробежка, кружка кофе с пирожком или бутербродом, институт, какая-то еда, курсы, вечерняя пробежка, совмещенная с выгулом собаки, зубрежка новых слов или правил грамматики, или подготовка к семинару. Пока однажды утром не проснулась от крика… в другом мире.

Лина зябко поежилась. Магический купол защищал от врагов и дождя, но не от холодного ветра. Подкинув в костер несколько толстых веток, она посмотрела в чужое небо. Одна луна уже почти скрылась, вторая едва достигла середины своего пути. Надо было ложиться, но сон не шел. И это после целого дня пути с коротким привалом для обеда. Лина потянулась за плащом, завернулась в него, спрятавшись от порывов ветра. Сразу стало немного уютнее. Даже одолевающие ночами кошмары перестали казаться чем-то страшным. Лина подумала, что они никогда не пугали ее. Причиняли боль настолько сильную, что казалось, будто сердце вот-вот разорвется. Но не страх. Самое страшное, что могло случиться – смерть любимого и потеря неродившегося ребенка, осталось в том мире.

Бескрайняя ночная степь, освещаемая светом теперь уже одной луны, глубокое небо с подмигивающими звездами, яркий огонь костра, ветер, играющий выбившимися из прически прядями волос, спящие спутники. Оставшись один на один с ночью, Лина внезапно почувствовала, что оживает, как сама степь после дождей. Никто не смотрел на нее сочувствующим взглядом, отводя глаза в последний момент, никто не пытался развеселить глупыми шутками, никто не устраивал вечеринок, чтобы отвлечь ее от боли. Прошлое осталось в том мире. Здесь было настоящее, а, возможно, и будущее. Она поймала себя на мысли, что не называет тот мир домом. Впрочем, он перестал им являться после гибели Игоря.