Снова в школу и иже с ним [СИ]

— Гарри Джеймс Поттер, по решению суда вы обвиняетесь в убийстве последних представителей аристократических родов Лестренджей, МакНейров, Эйвери, Ноттов, клевете, распространению информации, могущей привести к мятежу против существующего порядка. Предварительный приговор — двадцать лет Азкабана.

Я смотрю на зрителей — Рон отводит глаза, а вот Гермиона смотрит прямо, хоть и виновато. Кажется, кому–то очень жаль, что все происходит именно так, но… У них есть представление о том, что я могу, и, что важнее, у них есть семьи. Сам профессор Дамблдор — копия Грейнджер, найди, называется, десять отличий. Кингсли, сидящий рядом с ним, совестливо опускает взгляд. На трибунах грустно улыбается Снейп, в глазах которого — всемирная тоска. Ему жаль меня, но делать что–либо он не собирается. Нервный взгляд Фаджа мечется между мной и Дамблдором. Стоящая рядом с ним Амбридж сейчас, кажется, лопнет от счастья. У Скиттер разве что слюнки не текут от такой сенсации, Прыткопишущее перо, по–моему, двигается по листу на сверхзвуковой скорости.

Если перевести взгляд вправо, я увижу своих бывших сокурсников — Малфоя, Забини, Паркинсон, Гринграсс… У каждого на плече метка и в перспективе пожизненное — нынешний суд не приемлет «был под Империо, ничего не помню», уж слишком свежие в голове воспоминания о войне, закончившейся вчера.

И оттуда — тоже жалость. По их взглядам вижу, что они тоже удивлены вероломством Светлой стороны. Самое смешное, что они хотят мне помочь, но ничем не могут. А хотя нет, самое смешное в том, что, пожалуй, я всю судейскую коллегию и ребят на трибунах понимаю. Ну, тех, которые вроде как «предатели».

Краем глаза замечаю, как Билл осторожно выводит из зала злую Флер. Судя по всему, решениями директора не все довольны. Вейла порывается вырваться и пройти к кафедре, за которой должен стоять мой адвокат, которого, конечно же, нет, но недооборотень (во мне что–то злорадно, презрительно хихикнуло) сильнее.

Все это замечаю отстраненно. Я будто в ином измерении. Я потерян и не знаю, что делать. Я заранее согласен с приговором — вот что забавно. Люпин и Тонкс помогли бы, но первый в коме после финального боя, а вторая зареклась от него отходить.

Джорджа я последний раз видел у тела брата, он не двигался и пустым взглядом смотрел в одну точку. Он бы тоже не предал. Как и Фред. Им всегда было плевать на то, кто я и что за мной стоит.