Снайпер-«попаданец»

Я приближался к месту своего назначения. Издав шипение обиженного удава, которому подслеповатый носорог наступил на любимый хвост, поезд «Москва-Тайшет» остановился у станции Кипрейный. Стоянка три минуты, ну, да мне этого с избытком хватит. Потому как вещей у меня — шиш да маненько!..

Я десантируюсь с поезда под добрые пожелания проводницы. Если на обратном пути снова придется ехать с ней — доболтаем.

Под привычное насвистывание начал двигаться в сторону моей родной и любимой всем сердцем деревушки Локтево. Эх-х-х… Это только с виду я — москвич, а в душе — кержак, вахлак сибирский! Батя мой родом отсюда… был. Да и маманя — тоже сибирячка. Просто они, по молодости, в Москву рванули да там и осели. А чего, спрашивается?

Соскучился по дому. По бабкиным пельмешкам, вареникам, шаньгам да пирогам, по дедовским задушевным беседам под стопочку-другую… третью… до трех бутылок включительно. У него всего один напиток — самогонка от Алексеича, зато — в тысяче вариантов! Настойка на ромашке, настойка на чесноке, настойка на чернике, настойка на калгане, на антоновском яблоке, на вишневом листе, на кедровых орешках… Я непроизвольно улыбнулся в предвкушении. И на охоту с дедом сходим. Хотя моя охота и… ну, скажем, не вполне законна. Во-первых, я как-то не признаю охотничьих сезонов. Нет, в самом деле: если на человека можно охотиться безо всяких ограничений, то почему у косули или медведя должно быть преимущество? Кто из нас царь природы, в конце-то концов?!

Но это даже и не главное. Я ж не браконьер какой. Не на рынок охочусь, не для продажи, а так — в кастрюлю. Глухаря там, или косулю, или зайца. Ну, конечно, если лось подвернется или кабанчик — тоже не огорчусь. Так что пришел в лес, взял и назад. Больше, чем «на поесть», никогда не брал. И не бил рысь ради шкуры, оленя — ради рогов, волка — ради клыков и ушей. Так что егеря на это бы сквозь пальцы смотрели, когда бы не во-вторых…

С луком я охочусь. С самым настоящим луком. Меня еще сопливым десятилетним пацаном мамочка в секцию по стрельбе из лука отвела. То есть она хотела меня в фигурное катание отдать, но и поздно уже было, и папаня, царствие ему небесное, душе беспокойной, воспротивился. Не хочу, мол, чтобы из моего сына хрен знает что выросло! Я, мол, его лучше в бокс отдам! Парню пригодится.

Ну, тут уже маманю понесло. Мол, кого из ребенка сделать хочешь?! Да вот побьет кого и в милицию попадет, а потом — в тюрьму, а потом… В общем, все знают, как бабы в таких случаях заводятся, а кто не знает, так пусть и дальше не ведает, счастливчик! Короче, препирались мои предки долго, а в результате сошлись на стрельбе. Только оказалось, что в стрельбу из винтовки меня еще не возьмут. Возраст не тот. Вот тут-то и подвернулась секция стрельбы из лука. И начал я из него стрелять, и неплохо так получалось. Между прочим, многие из тех, с кем я тогда вместе занимался, потом больших высот достигли: кто по республике призовые места занимал, кто — по Союзу, а кто и на Олимпийских играх отметился. Только я вот лентяем оказался: камээсом стал, на мастера спорта уже тянуть поленился. Так и остался вечным мальчиком, подающим надежды. Но лук не разлюбил и не забросил. И на охоту хожу исключительно с луком. Сначала ходил с обычным, спортивным, потом — специально прикупал настоящие, охотничьи. В России это запрещено, но прощения просим: с винтовкой я уже на людей так наохотился, что надоело…

Давно это было. Уж почитай двенадцать лет как. А вот как сейчас помню…

Райвоенкомат принял меня — студента, пришедшего своей волей, с распростертыми объятиями. Как же, как же: у них вечный недобор, а тут — такой подарок. А уж как с моим личным делом ознакомились — чуть не до потолка запрыгали. И определили меня в снайперы. Да не просто в снайперы, куда я бы точно попал, будь у меня за спиной пулевая стрельба или биатлон. Попал я в снайперы спецназа, то бишь в снайперы-диверсанты-разведчики. Физподготовка-то у меня ничего себе. Попробуйте-ка по двести раз в день на тренировке лук натянуть — в аккурат шесть тонн и перетаскаете. Так что к рукопашке у меня — все данные. Годен.

Ну вот, стало быть: попал я в учебную часть спецназа, а оттуда — салям алейкум Фергана-Афганистан. По горам набегался, находился и наползался так, что другому на всю бы жизнь хватило. И на прикладе — три десятка зарубок, и на груди — медалька, и что еще, спрашивается, надо? Оказалось — много чего.