Смешные деньги

У горла завизжал резак. Билоби почувствовал, как почти не больно расщепляется кожа, а затем проступившую линию текучего тепла. Горловую полость затопил жар, и до него донёсся запах его крови.

— Не дёргайся, парень, — прошептал бригадник. — Не хочется больше пускать тебе кровь, но ведь так легко ошибиться. Понимаешь?

Свободной рукой бригадник обшарил карманы Билоби, вытащив кнопочный нож, провод из стекловолокна, светошумовую гранату — необходимые инструменты на свалке роботов, амулеты против других здешних суровых мужчин. Билоби держался очень спокойно, думая: Ничего. Это пройдет. Бывало и похуже; я выживу. Через некоторое время самовнушение начало действовать.

Миллион металлических тел лежал в сияющих заносах, громоздясь высокими кучами. Иногда конечности подёргивались, громыхая, в последнем спазме не до конца сдохшего элемента питания. В прочее время свалка была тихой. Его взгляд скользнул вверх, к высокой стальной стене вокруг, которая изолировала опасную зону от остального мира. И помещала в заключение людей, которые выцарапывали себе здесь на жизнь из трупов машин. Сегодня никакой инспекции на посту наблюдения, прозрачный купол пуст. Что бы ни случилось дальше, никто не увидит. Он подавил зарождавшуюся улыбку.

Бригадник рванул пряжку рабочей сбруи Билоби, расстёгивая её, и закреплённые на ней инструменты рухнули вниз. Затем толчок, и Билоби растянулся по земле, споткнувшись о ржавый торс. Он перевернулся, посмотрел вверх.

Бригадник был худой, лысый, с черной крашеной кожей и белыми глазами. Впалые щеки украшали узоры бледно-зеленых завитушек и треугольников, поверх бригадных татуировок шли блестящие розовые диагональные косые черты, по два с каждой стороны. Новые тату искусно обрамляли шрамы. Бывший бригадник, подумал Билоби, освободился и гордится этим.

— Поговорим, ломщик, — сказал экс-бригадник. Он повелительно махнул напевающим резаком. — Лежи тихо. Руки на виду! Имя?

Билоби вздохнул: — Билоби.

— Значит, ты тот, кто мне нужен. Все сказали мне: «Билоби хорош». Говорят, ты лучший спец по мехам на свалке. Не знают, почему ты здесь, хотя мог бы работать снаружи — вот что говорят. — Бригадник пожал плечами. — Мне все равно. Я Спилл. Все, что я хочу сейчас, это просто поговорить. Ты знаешь, что это? — Спилл выудил из своей розовой кожаной куртки чип в защитной упаковке. Через толстый пластик Билоби увидел рубиновый блеск. — Мотивационный чип. Чип-ключ. Ну что? Теперь начал понимать? — Спилл спрятал чип, быстро оглядевшись. — Целая свалка, полная бесполезного железа, парень, ни на что не годного без чип-ключей. Нигде ни одного завалященького! А я меня есть один, здесь и сейчас! Поднимем мертвых, ломщик?! Ты и я?!

Они не учатся, подумал Билоби. — Не сможем, — сказал он, покачав головой. — Слишком рискованно. Ты не первый обращаешься ко мне с этим. Ты не первый попытаешься. — Он показал на стену, где висели железные клетки. За черными решётками скорчились в пугающих позах мучительной агонии высохшие, мертвые тела.

Спилл подошел вплотную. Резак заливался трелью. — Меня не поймают. Нас. Ты потрошишь тушки, по частям собираешь отличную железяку, а потом приходит Спилл и его чипы. Вставляем их, Билоби, и… алле-оп! — у нас есть Продукт. — Спилл широко улыбнулся, показывая усыпанные искусственными бриллиантами зубы. — Продукт! Рынок распахнут настежь для отменных мехов. Продаём их крупным боссам; им нужно много, и я знаю, к кому обратится. Красотки-потрошительницы, ищейки-камикадзе, вибро-мегеры, крушители ног. Большой спрос, ломщик.

Билоби снова покачал головой. — Не получится. Я всё делаю по правилам, легально роюсь в мусоре. Мне хватает. И я остаюсь живым. Я никогда не закончу куском гнилого мяса на стене, пока остаюсь чист. — Перед глазами всплыло воспоминание: оборванный, рычащий человек, убегающий от мехов компании. От стены к стене, вперед и назад по свалке, пока они не поймали его. Когда его заваривали в клетку, когда железные прутья раскалились докрасна, Грэго был слишком измождён, чтобы кричать. Он пришел позже, этот звук, который невозможно забыть.

Улыбка Спилла поплыла по губам и обвисла в раздражении. Завывающий резак заходил взад-вперед под носом Билоби. — Возможно, ты сгниешь прямо здесь. Арр! Сколько ты заколачиваешь, побираясь на старых сервомоторах? В удачную неделю? Четыре сотни, может, пять? Это же сущая мелочь, ломщик Билоби. Смешные деньги! Ты живёшь в вонючей дыре, ешь гадость, и зарабатываешь гроши! Дай Спиллу хороший корпус, весь такой блестящий и гладкий, и ты получишь в пятьдесят раз больше. Легкие деньги, чистая работа, — белые глаза бригадника заблестели. — Не будь болваном, ломщик. — На узком лице Спилла сгустилась неотвратимая угроза.