Смертник из рода Валевских #06

— Эрцгерцог Валевский — это обязательное условие! Без этого путевая точка теряет весь свой смысл!

— У меня складывается ощущение, что мы с вами говорим на разных языках, — я сохранял удивительное для себя спокойствие. Всё же уроки с магистром Таррой Лойд не прошли даром. — Тёмные, что явятся в Кострищ, не смогут его покинуть. Портал будет работать только для торговли. Если сюда явятся ищейки — они будут убиты. Явятся искатели — будут убиты. Если сюда вообще кто-нибудь явится не для переговоров или не для торговли, он будет убит. И меня совершенно не будет волновать, к какому клану нарушители закона будут относиться. Закон един для всех.

— Может, всё же можно каким-то образом этот момент урегулировать? — в руках тёмного появилась красивая шкатулка. В таких обычно хранили галло. Шкатулка была изготовлена из неизвестного материала, который не брала ни сталь, ни вирма. У меня были подозрения, что она изготовлена из мифрила, но за последние полтора месяца, что прошли с момента моего официального признания эрцгерцогом Валевским, времени на то, чтобы с этим разобраться, не нашлось. Всё чаще меня посещала мысль о том, что, верни меня на эти полтора месяца назад, я никогда бы в жизни не согласился на безумие под названием «город-автономия». Если бы не Элеонора и виконт Курпатский, быть беде. Я просто ничего не успевал и ни с чем не справлялся. Ладно бы я всё это время в Костище находился — так нет! Мне пришлось основательно показаться по империи, чтобы закрыть три подземелья Фарафо. Да, добыча радовала — у меня появилось десять единиц костяной брони, двадцать камней огранки, три алтаря пятнадцатого уровня, но всё это ушло в «общаг» владельцев пирога под названием Заракская империя. Несмотря на то, что всё добыл именно я, в моё пользование выделили всего две костяных брони, дабы в обозримом будущем превратить её в мифрил. Алтари отправились к графу Шубному, под чьим личным присмотром в Кострище строилась сокровищница. Учитывая задействованные ресурсы, это сокровищница станет самым защищённым местом империи, причём как для ценностей, что в ней будут храниться, так и для людей, что посетят это здание. Но всё это будет после того, как город будет отстроен и введён в эксплуатацию. Как по мне — никогда! Восстановленного в титуле графа Никитина вернули обратно в столицу. Кималь Саренто выступил посредником в переговорах между главой оппозиции и императором, каким-то образом умудрившись урегулировать конфликт. Граф Никитин вновь стал герцогом Турбским и с рвением ринулся восстанавливать регион. Единственное, что мне удалось сделать — оставить виконта Леонида Курпатского у себя на службе. Всё же должность главы безопасности города-автономии даёт куда больше пространства для манёвра, чем должность одного из помощников герцога Турбского.

— Давайте я сделаю вид, что ничего не видел, а вы мне ничего не предлагали, — я не отводил взгляда от переговорщика, не опуская глаз на шкатулку. — Мои условия вы знаете, менять их я не собираюсь. Либо вы соглашаетесь, либо строите портал где-то в другом месте. На иное Кострищ не пойдёт. Я вас больше не задерживаю.

Щека тёмного дёрнулась, но перечить эрцгерцогу он не посмел. Поклонившись, он ушёл обсуждать с советом высших иерархов Скрона наши условия. Портал был построен, и минотавры активировали его по первому требованию. Вот только без подписанного договора, в котором должны были быть отражены все наши условия, запускать его в активную работу я не разрешал. У меня не было желания увеличивать и без того немалое количество бесконтрольно разгуливающих по Заракской империи тёмных. Так что требование Цитадели, ставшее и моим, собирался отстаивать до последнего.

— Господин эрцгерцог, вам письма, — в кабинет заглянула служанка, принеся мне на подносе три конверта. Я закрыл глаза, поминая всех аристократов Заракской империи, да и не только, недобрым словом. У меня с Элеонорой была договорённость, что все дела по восстановлению Кострища, кроме, разве что, портала и тёмных, моя управляющая берёт на себя. Она знала, умела, ей это нравилось. Идеальная смесь. Но вот личную переписку Элеонора не трогала. Потому что ею холостой эрцгерцог должен заниматься самостоятельно.