Cмертельная реклама

Звонок в моем кабинете раздался без пяти семнадцать. Я как раз уже собирался уходить, закрыл папку с отчетом, над которым трудился весь день, и отправил ее в сейф. Ничего хорошего от этого звонка я не ждал и поэтому с сомнением покосился на телефон. Если бы позвонили на пять минут позже, я уже мог бы не отвечать, но до конца рабочего дня оставалось еще время и мне пришлось взять трубку.

– У меня пропала дочь! – визгливый женский голос неприятно резанул слух. – Помогите!

– Сколько лет ребенку? – устало вздохнув, спросил я.

– 21 год…. Но это не значит, что…

– Вполне взрослая девушка. – перебил я, испытывая некоторое облегчение. – Может у подруги задержалась или с парнем загуляла.

– Нет, что вы, моя дочь не такая! Она всегда меня предупреждала, даже если уходила на десять минут!

Такие звонки поступали к нам чуть ли не каждый день, и большинство оппонентов уверяли меня, что это срочно. Катастрофа! Их дети никогда бы так не поступили. С ними что-то случилось – убили, украли, ограбили…

– Уверяю вас, женщина, – я невольно взглянул на часы – без двух минут пять, – она непременно вернется жива и невредима. Мы принимаем заявление только через трое суток. Но думаю, что это не понадобится. Всего лишь пять часов вечера – это совсем не позднее время для современной молодежи.

Я уже хотел положить трубку, надеясь, что диалог закончен, когда в ухе загремел бас:

– Дай телефон мне! Ничего не можешь решить самостоятельно, бестолковая курица!

Возникла секундная заминка и мужчина заговорил, обращаясь уже ко мне.

– Вы не понимаете? Моя дочь не вернулась от подруги, хотя уже давно должна быть дома. Она очень занятая девочка и ей не разрешается самостоятельно менять распорядок. – тон говорившего был надменный. Так обычно разговаривают богатые и влиятельные люди, заработавшие свои состояния нечестным путем и теперь решившие, что они – хозяева жизни, которым позволено все. Но в нотках его голоса все же сквозила тревога. – Телефон ее недоступен, а подруга сказала, что Паулина давно от нее ушла. Может эта маленькая дрянь врет… Вот и выведите ее на чистую воду! Говорил я своей жене, что такие знакомства до добра не доведут! Так нет же – Маша хорошая девушка, честная! Нищета она и есть нищета! Что от голытьбы ожидать?! Папаша – сварщик в какой-то шарашкиной конторе, а мать и того хуже – уборщица!

– Вам звонили насчет выкупа? – спросил я, пытаясь прервать словесный поток оскорблений в адрес несчастной Маши и ее семьи. Мне так и хотелось сказать, что некоторые сварщики более ценные специалисты, чем вот такие нувориши, заработавшие состояния, обманывая простых работяг, но поостерегся – кто знает, что на самом деле представляют из себя родители подруги.

– Нет! – рявкнул он в ответ. – Ни слова, ни послания, ни звонка!

– Ваша дочь употребляла спиртное или другие запрещенные вещества? В состоятельных семьях – это распространенное явление.

– Да вы что себе позволяете? – его голос осип от возмущения. – Мы порядочные люди!

– Может вы слишком давили на девушку, ограничивали ее в средствах? – проигнорировав его злобные излияния, задал я следующий вопрос.

– Тоже нет! – взревел мужчина, и я прямо мысленно увидел, как побагровело лицо неизвестного мне пока человека. – Вы знаете с кем говорите?

– Нет! – устало ответил я. – Но даже если вы окажетесь президентом, я все-равно ничего не смогу сделать пока не прошло трое суток.

– Я выезжаю к вам немедленно! – ярость так и рвалась наружу. – Устрою вам, борзым тунеядцам «варфоломеевскую ночь»! – и трубка запиликала короткими гудками.

Он отключился, даже не представившись, словно все вокруг обязаны были узнавать его по голосу. Я хотел было перенаправить зарвавшегося папашу дежурному, но что-то подсказало мне в последний момент, что не стоит рисковать, пока не узнаю, что это за тип.

Я аккуратно положил трубку на рычаг, медленно снял пальто и обреченно опустился на стул. «Опять пропало свидание с Верой. – подумал я. – И это уже третий раз за последние две недели. Если уж и суждено мне будет заняться поисками великовозрастной девицы – надо бы поскорее опросить всех свидетелей и фигурантов дела, иначе рискую провести на работе все новогодние праздники. И это бы ничего… но в выходные дни, когда вся страна считает своим долгом напиться в стельку и выйти на улицу, чтобы отыскать-таки приключения на свое энное место, найти кого бы-то ни было и разобраться в деталях – не представляется возможным. Все конторы закроются не меньше чем на две недели, люди устремятся в магазины, в клубы, в гости, и выудить в этом кошмаре хоть одного адекватно мыслящего человека, не смог бы и сам господь бог».

Я налил себе чая, достал уже успевшее засохнуть печенье, и в который раз посмотрел на часы. Я обещал жене заехать за ней в институт, где она работала вот уже второй месяц, в половине шестого и пройтись с ей по магазинам в поисках подарков для дочери и ее семьи.