Смерть во Имя Жизни. Роман. Рассказы

Огромная благодарность выражается сайту litres.ru за возможность опубликовать свое творчество

Посвящается моему лучшему другу Нику Траппу (Nick Trapp, Великобритания), ставшим моим первым читателем, и двум подругам из Литвы Годе Юскениене (Goda Juskeniene) и Янине Лескиниене (Janina Lesnickiene), благодаря которым я полюбил страну действия событий этого произведения.

Особенный

Когда тебе с детства говорят, что ты особенный, поневоле начинаешь верить в это. Особенно это свойственно родителям по отношению к своим детям. Безусловно, родной ребёнок всегда будет уникальным. Недаром говорят: любовь слепа. Со мной же всё обстояло иначе. Я считался особенным, даже когда ничего особенного не совершал. Меня хвалили, лелеяли и боготворили с самого рождения. С утра до вечера я слышал слова поддержки и одобрения. Если что-то не получалось или выходило из рук вон плохо, мне без конца и края повторяли: ты сможешь, надо только постараться; ты ведь умный и находчивый, всегда найдёшь выход. Я настолько был окрылён словами поддержки, что действительно уверовал, что мне всё подвластно. Конечно, позже жизнь преподала мне много поучительных уроков. Я осознал, что в этом мире никому не нужен; что большинству людей на земле наплевать на меня и вообще никакой я не особенный, а вполне обычный человек со своими тараканами в голове.

Кто бы мог подумать, что много лет спустя, когда я давно смирился со своей сущностью обычного человека, во мне проснётся моя особенность. Я всегда знал, что в нашей семье существует какая-то тайна, которая из поколения в поколение передавалась от родителей детям. И мне говорили, что однажды наступит день, когда я стану её носителем, а потом передам её своему ребёнку. Я сгорал от любопытства, но мне повторяли, что всему своё время. Время шло своим чередом, а её мне так и не раскрывали. Наверное, обманули, нет никакой тайны думал я, пока совсем о ней не забыл. Тайна раскрылась сама по себе одним июньским дождливым вечером.

Как всегда в пятницу мы с друзьями собрались поиграть в мафию в одном из антикафе Каунаса. Это игра мне очень нравилась своей азартностью и непредсказуемостью. В ней, как и в жизни, ты никогда не знаешь, кто скрывается за равнодушной или безразличной маской. Мои друзья – люди простые, все с высшим образованием и достойными профессиями. Мне с ними было приятно проводить время и общаться на самые разные темы, но речь сейчас не об этом, а об игре. Всё шло гладко, весело и непринуждённо. Мы много смеялись, пили алкоголь и обменивались шутками иногда непристойного содержания. И вот после очередного анекдота я нечаянно задев, раскрыл свою карту, и даже не заметил этого, в результате чего меня беспощадно «убили». Конечно, я посчитал это несправедливостью, и жутко расстроился, что, соскочив из-за стола, воскликнул в сердцах: «Да чтоб гром грохнул кого-нибудь по башке!». Я не знаю, почему выкрикнул именно эту фразу, не имевшую никакого смысла, но сразу после сказанного действительно грянул гром да с таким грохотом, что стёкла вылетели из окон по всей округе и свет мгновенно погас. Испуганные возгласы послышались со всех сторон, а когда какое-то время спустя, электричество вновь вернуло нас в цивилизацию, мы были шокированы представшей перед нашими глазами картиной: в углу у самого входа в кафе лежал мужчина с пробитым черепом, из пролома которого вытекала жидкость сероватого цвета, как будто кто-то тяжелым предметом нанес ему сильный удар по голове.

Эма

Несколько дней спустя погруженный в свои мысли я брёл по улице и не замечал никого и ничего вокруг. Что-то мне подсказывало: произошедшее тогда в кафе вовсе не являлось случайностью или совпадением, как могло показаться на первый взгляд, а моей виной, хотя внешне выглядело совсем не так. Несмотря на подавленное психологическое состояние, физически я чувствовал себя прекрасно. Какая-то неведомая сила сжигающим потоком разливалась по моему телу. Я ощущал её каждой клеткой своего организма. Её действие не оказывало расслабляющего эффекта, а, напротив, приводило в еще более тревожное состояние. Я словно метался внутри себя, как загнанный в клетку дикий зверь, не зная, что предпринять и как принять себя нового в своем другом внутреннем обличии. То, что я изменился, не осталось никаких сомнений. Ведь любые изменения в себе мы сами всегда принимаем в последнюю очередь, лишь после того, как это сделают все остальные, кто знает нас. Мои друзья поняли это – и им понадобилось одно мгновение. Эмилис! Эмилис! Эмилис! Как такое вообще могло произойти? И не в этом ли заключалась моя особенность, о которой мне говорили родители в период всего моего детства? Во мне что-то менялось и менялось с ужасающей скоростью, которую нельзя остановить и направить вспять, но в переменах я не нуждался. Они портили всё: мой обычный распорядок жизни, мои повседневные привычки….