Смерть Харона

Владимир Пузий (АРЕНЕВ)

Смерть Харона

"Харон погиб! Харон, Харон погиб!" - и выкрик, народившийся в толпе теней умерших, кровоцветной птицей вспорхнул над водами реки, стремясь покинуть этот край застывшей смерти. Скорбя, склонили стебли асфодели, и Цербер вздрогнул в чутком полусне, и чей-то силуэт хромой вздохнул, в тень отступая белого утеса, скрываясь от очей. "Харон погиб!" Широкобокая ладья прижалась к сухой ладони берега щенком, и тело, что лежало на скамье, сползло и глухо стукнулось о днище пустою головой, рассыпав кудри. Толпа теней, как ненасытный волк, что кровь учуял свежую и к жертве всем телом тянется - безумная струна, - стремилась к лодке, вытянувши шеи, чтобы взглянуть на тело мертвеца: извечный интерес, который даже теперь, по эту сторону от смерти, в Аиде, не исчез. "Харон погиб!" Возможность невозможного, ненужный дешевый артефакт и парадокс - лежало тело Лодочника. "Умер Харон! Харон погиб!.. Харон... Харон..." "А как же мы?! А как же мы теперь?!" Мысль молнией-стрелою Громовержца всех поразила, кто стоял и ждал вот этой самой древнебокой лодки, чтоб реку переплыть. "А как же мы?!" Рыдала женщина (вернее, только тень от женщины), ломала тене-руки: она стремилась к умершему прежде любимому, теперь же - как теперь им встретиться? И чем она отлична от прочих, кто веками здесь ходил, непогребенных мертвецов. Молчал смиренно старец с длинною, как жизнь его, седою бородой. Застывший усталый взгляд искал себе отрады, но - тщетно. Больше лодок на реке не отыскать, единственная - здесь, и в ней - мертвец. Теперь тебе, старик, извечно жить среди непогребенных. Вас будет больше, с каждым днем - все больше, в конце концов вас станет столько здесь, что тени в ядовитый Ахерон начнут лететь с обрывов, растворяясь в зловонных водах. Тот, кто раньше тут бродил, неупокоенный согласно обычаям многоумелых предков, злорадно хохоча, глядит на вас, прибывших, чтоб отправиться за реку: "Вот справедливость! Немесида здесь!" И плещут волны, и хохочет зверь из тьмы подземных страшных коридоров, что за спиною вашею остались: "Вот Немесида! Справедливость с нами!" Назад пути вам нет. И кое-кто, отчаявшись, перебегает в лодку. Еще один. Еще один... Они вышвыривают тело мертвеца на берег, под трясущиеся ноги толпы теней; а вот теперь схватились за весла - собираются отплыть. "А кто из них назад потом вернется, чтоб остальных перевезти?" - и мысль иглою раскаленной входит в мозг. И сборище растерянных теней стремится к лодке, оступаясь, в крике развоплощаясь, только лишь коснутся ногой воды; но все-таки бегут и прыгают, - и лодка отплывает, роняя в волны мутные тела умерших. Вот отплыли. Лодка... тонет! Хоть тени весят ровно ничего, ладья не хочет плавать без Харона, не слушается весел и руля, кружит в водоворотах и зловонном пару, идущем от реки. И тонет. Крик стаи птиц, попавших в смерти сеть, - вспорхнул отчаянно, разнесся над водой вопль тех, кто в лодке был. На берегу - рыданья, скорбь, проклятия Богам. И Боги внемлют. Вот тоскует Ночь, а с ней - Эреб; отец и мать Харона, они скорбят об умершем ребенке - уродливом несчастном старике. Для них он навсегда печальный мальчик, что, с детства неуклюж и нелюдим, единственной чертою отличался: для Ахерона волн ядовитых неузявимым оставался. Зевс тогда и взял его на ту роботу, где Лодочник стал Лодочником. Здесь он Лодочником быть и перестал... Спешит Аид, владетель Царства мертвых, на встречу с братом. "Громовержец, кем мне заменить Харона?" Но молчит усталый старый Зевс, молчит. Молчанье становится Сизифовой скалой и падает на головы Кронидам. "Я лодочников тысячу найду, но лодку..." - Зевс прервался. - "Лодку я для ядовитых волн Ахерона и Стикса не сыщу". "А сделать?.." "Кто?! - грохочет Громовержец, - кто, скажи мне, способен на такое?!" "А Гефест?" "Ты знаешь сам!.." "Я знаю". Замолкают. Внизу ярится толпище теней.

* * *