Смех по дороге в Атлантик

Всеволод Слукин Евгений Карташев

СМЕХ ПО ДОРОГЕ В АТЛАНТИС

Сдвоенный жужжащий звук догонял набиравшую скорость машину. Люди инстинктивно пригнулись. Ладников резко затормозил. Все же одно семя угодило в правый бок кузова. Все почувствовали сильный и резкий удар. Второе семя-снаряд стукнулось о дорогу чуть впереди машины, отскочило далеко в сторону и разметало песок. Из образовавшейся воронки с непостижимой быстротой полез толстый зеленый жгут, который распался на отдельные листья. Между ними показался мощный росток - зеленая труба с утолщением наверху. Ладников тронул с места турбомобиль. Стебель тотчас потянулся вслед уходившей машине, но уже скоро он едва различался слабой черточкой на горизонте.

Турбомобиль мягко скатился к обочине дороги и заглох. Стало тихо. Улавливался только слабый тикающий звук жидкости и трубках охлаждающей системы, словно одинокий кузнечик трещал где-то на краю огромного тихого-тихого поля.

Все четверо вылезли из машины. Гулко хлопнули дверцы. Гурген медленно прошел несколько шагов вдоль дороги и так же медленно возвратился. Геолог Мосенин сунул руки в карманы своей толстой куртки и деловито подталкивал ногой круглый камешек к обочине. Риль так и остался стоять у машины. Ладников привычно обошел турбомобиль кругом. Он вспомнил, что нужно осмотреть правый бок кузова, куда выстрелил своим семенем "Шеппардиев стрелок". Так и есть! На боку содрана краска. Как раз почти там, где сейчас стоит Риль. Из всех четверых только они с Виктором Рилем были немного знакомы. Собственно, они просто встречали друг друга где-то. Может быть, в тех же коридорах управления. И даже не здоровались. Но здесь, в машине, оба почувствовали себя чуть ли не старыми друзьями и тотчас заговорили на "ты".

Ладников тронул вмятину ладонью.

- Саданул как следует, - проговорил он, - еще немного выше и, пожалуй, разлетелось бы стекло. Долго же он копил заряд...

- Хочешь острословик? - тронул Ладникова за локоть Риль. - Буквально вот сейчас пришел в голову!

- Погоди, - остановил его Ладников, - ты знаешь этого Гургена?

- Нет. Совсем не знаю. Впрочем, он, кажется, новый вакуумщик для Атлантиса. Да, еще его имя... Или это фамилия? Словом, кавказец. Мне так кажется...

- Я боюсь за него, - сказал тихо Ладников, - видать, мрачный человек. У кавказцев это редко. Я даже подумываю о возвращении.

- Ну! Брось! Программа ведь опробована...

- Опробована. Но... Знаешь, как иногда бывает?

- Знаю. Отклонение от среднего? Ерунда. Я как-то один раз был в комиссии по испытанию программ и катался там по полу, - Риль улыбнулся и добавил: Ведь ты сам говорил, что теперь применяют комплекс восприятия.

- Я-то по-прежнему сторонник индивидуального подхода, - проговорил Ладников и опять погладил вмятину.

- Всем по программе? - удивился Риль. Ладников не ответил. Чуть помолчав, он заговорил совсем о другом:

- Все-таки это был удивительный экземпляр "стрелка". Смотри, как влепил, а? Тебе, как журналисту, стоило бы отметить такой факт...

- В Атлантис я еду не как журналист... Кстати, наверное, попаду под начало Гургена.

- Вакуумщиком? - у Ладникова поднялись брови.

- Не совсем. Ну, не буду пока распространяться... Ладников снова помолчал, заглянул под машину и не нашел ничего, что было бы не в порядке. Потом сделал движение, которое всегда отличало людей всех времен и народов, сидящих за баранкой, - пнул колесо. Пнул подчеркнуто лихо, мимоходом. Хотя никакой необходимости в этом не было - турбомобили давно ходили на ячеистом пластике с длинным химическим названием. Все называли его по-старому привычно и просто - губка.

- Свой острословик расскажи Гургену, - бросил Ладников, - если он хотя бы улыбнется, значит, я захохочусь до смерти.

- Давай его сюда!

- Он сам придет. Пора ехать дальше, - Ладников стал серьезным. - Мосенин! - крикнул он геологу. - Пора! - и махнул Гургену. - Возвращайтесь!

- Этот парень, геолог, попал в гималайскую десятку, - тихо сказал Риль в ухо Ладникову, - помнишь? Они там хлебнули. Холода, лавины, заносы, льды...

- Что-то слышал, - ответил Ладников и облокотился на капот турбика, ожидая, когда подойдут Мосенин и Гурген. - Что-то слышал, - повторил он задумчиво, - кажется, им действительно пришлось туго... Я ведь, Виктор, так мало бываю дома, на Земле, что теперь, издалека, даже самый кошмарный ее угол представляю как темный чулан: пока темно - жутковато, а щелкнул выключателем - и вот вокруг давно знакомые вещи, старые и милые. Даже вроде скучные... А тут... Одни бронты чего стоили.

- Бронты? - спросил Мосенин. - Вы о бронтах? - Он только что подошел и услышал последнюю фразу.

- В чем-то ты прав, - ответил Риль Ладникову, - но поверь, у старушки еще много сюрпризов. Хотя бы... Хм...

Подошел Гурген. Он сделал несколько приседаний и теперь подрыгивал ногами, как бегун, который готовится к старту.