Служанка колдуна

Когда тебе платят деньги, приходится мириться с чудачествами заказчика. Я укупорила последнюю бутылку с болотной водой и положила её в корзину. Где-то на плетёном дне под ещё девятью такими же бутылками лежала записка от Карфакса. Моего нанимателя, благодетеля и выжившего из ума старикашки. «Мери, — писал он. — Принеси мне десять бутылок болотной воды до рассвета. В оплату получишь золотой. Но учти. Если опоздаешь — останешься с пустыми руками».

Меня звали Мередит, но вредный Карфакс постоянно сокращал «слишком длинное для служанки имя». Много чести и всё такое прочее. Лишь бы уязвить побольнее. Хотя, быть может, я только воображала себе обидный тон старика. Карфакс не разговаривал со мной. Вообще. Мы виделись-то всего один раз, когда он и принял меня на работу. Я шаталась по рынку, пытаясь узнать, не нужна ли кому из господ заезжих купцов служанка. Три раза взашей из палаток выгнали. На четвёртый я ещё и пощечину от купца получила. Он принял меня за воровку. Несправедливо принял! Ничего я не «разнюхивала, чтобы спереть!» Пыталась понять, унесу ли тяжеленые корзины с рыбой или лучше не соваться на такую работу? Вот и получила по лицу. Села у бочки с водой и разрыдалась, а Карфакс мимо шёл. «Пойдём» — то ли сказал, то ли мне послышалось, и рукой за собой поманил.

С тех пор я каждый вечер приходила к его замку. Раньше в наших землях жил лорд. Деревенский староста платил ему налоги каждый месяц. А потом лорд умер и наследника после себя не оставил. К старосте другой лорд пришёл, ему платить велел. Куда старосте деваться? Сначала на север подводу с золотом отправлял, теперь на юг. Разницы-то никакой. А замок опустел. Триста лет простоял никому не нужным. Поговаривали, что там призрак старого лорда по ночам бродил. Врали, естественно. Я не верила в призраков. В расшалившихся мальчишек, в разбойников, облюбовавших каминную махину, верила, а в призраков нет. Но то ещё ерунда была. Когда в замке три года назад появился Карфакс, его и вовсе жилищем колдуна прозвали.

— Колдун, — смеялась я, читая странные поручения в записках. — То земли ему принеси с холма, то воды из болота, то молока с рынка.

Если он колдун, то я — жена лорда. Обычный выживший из ума старик, напустивший на себя таинственности. А мне семье помогать нужно. Золотые на дороги не валяются. Семеро нас у отца с матерью. Я — самая старшая. Вот и работаю, пока братья с сёстрами подрастают.

— До рассвета, значит, — вздохнула я и подняла с земли корзину. — Ох, тяжёлая. Но рыба, наверное, тяжелее была. Да и корзина там больше.

Горящий факел я с камня забрала и пошла к замку. Горизонт ещё не занимался рассветом, успею. Карфакс заставлял меня работать по ночам, но и платил гораздо больше, чем другие наниматели. До зимы у него проработаю — есть досыта весь год будем. А там, глядишь, к следующей зиме на приданное себе соберу.

Крепостная стена у замка в одном месте обрушилась. Я перелезала через гору камней и шла через заросший бурьяном двор до западной башни. Там у самой земли болталась веревка с крюком. Карфакс ни разу больше ко мне не вышел. Вечером спускал из верхнего окна пустую корзину с запиской, а утром забирал полную. Если его всё устраивало — возвращал корзину с золотым и новой запиской. Просто чудо, а не наниматель. Никакой ругани и пощёчин!

Однако сегодня корзина стояла на земле слишком долго. Я успела замёрзнуть, сосчитать все камни в стене, даже дважды дёргала за верёвку, но Карфакс не отзывался.

— Уснул, что ли? — вздохнула я. — Или заболел?

В его возрасте уже можно осторожно подумать, что умер, но я гнала такие мысли прочь. Если заболел — я лекарства принесу. Пусть живёт, мне деньги нужны.

Кричать мне запрещалось. Карфакс десять первых записок посвятил тому, как важно молчать в замке. Клялся, что уволит меня с работы, если хотя бы слово произнесу. Так сильно ненавидел женскую трескотню? Допустим. Сейчас-то как его позвать? Я иногда бормотала себе под нос, ничего страшного не происходило. Но если заору во всё горло — точно уволит. Эх, а если не заору, то останусь без жалования. Вдруг ему, правда, плохо?

Горизонт угрожающе посветлел, времени на раздумья не осталось. Я взяла корзину с бутылками и пошла искать главный вход. Заходить в замок тоже запрещено, но я ведь о хозяине беспокоюсь!

Дверь в полтора моих роста оказалась заперта. Конечно. Как же иначе? Но я кое-что знала о замке. Когда-то друг моего отца взялся доказать, что никаких приведений здесь нет, и наткнулся на спуск в погреб. Ох, вся деревня гуляла на вино старого лорда! И пускай там оставалось всего шесть бутылок, чудом сохранившихся под опрокинутым стеллажом.