Слуги правосудия

Тело, обнаженное, землистого цвета, лежит лицом вниз, снег вокруг забрызган кровью. Минус пятнадцать градусов по Цельсию, и буран прошел лишь несколько часов назад. Снежная гладь уходит вдаль в тусклом утреннем свете, и только несколько следов ведут в ближайшее строение из ледяных блоков. Бар. Или то, что сходит за него в этом городишке.

Есть что-то тревожно знакомое в этой вытянутой руке, в линии тела от плеча к бедру. Но вряд ли я знаю этого человека. Я здесь никого не знаю. Это — ледяная дыра на холодной и удаленной планете, которая вообще не соответствует представлениям радчааи о цивилизации. Я оказалась здесь, на этой планете, в этом городишке, только из-за неотложного личного дела. Тела на улице не имеют ко мне никакого отношения.

Иногда я не знаю, почему делаю то, что делаю. Прошло уже столько времени, а я так и не привыкла, что не получаю приказов, чтобы непрестанно им следовать. Поэтому не могу вам объяснить, почему я остановилась и приподняла ногой обнаженное плечо, чтобы увидеть лицо этого человека.

Обмороженную, в крови и синяках, я ее узнала. Ее звали Сеиварден Вендааи, и давным-давно она была одним из моих офицеров, молодым лейтенантом, которая со временем получила повышение и стала командовать другим кораблем. Я думала, она мертва уже тысячу лет, но она здесь, и это неоспоримо. Я присела на корточки и попыталась нащупать пульс, уловить малейшие признаки дыхания.

Еще жива.

Сеиварден Вендааи больше не моя забота и не моя ответственность. И она никогда не входила в круг моих любимых офицеров. Разумеется, я повиновалась ее приказам, и она никогда не превышала полномочий с вспомогательными компонентами, не причиняла вреда моим сегментам (как поступали некоторые офицеры). У меня не было повода думать о ней плохо. Напротив, она отличалась прекрасными манерами образованного человека из хорошей семьи. Конечно, не по отношению ко мне — я была не человеком, а единицей оборудования, частью корабля. Но я никогда не испытывала к ней особой привязанности.

Я поднялась и вошла в бар. Здесь темно, белизна ледяных стен уже давно скрылась под сажей или чем-то похуже. Пахло алкоголем и блевотиной. За высокой стойкой — коротышка из местных: толстая, бледная, с широко расставленными глазами. У грязного стола развалились на стульях три посетителя. Несмотря на холод, на них только брюки и стеганые рубашки: в это полушарие Нильта пришла весна и они наслаждались потеплением. Делают вид, что не видят меня, хотя наверняка заметили еще на улице и понимают, почему я зашла. Вероятно, кто-то из них замешан в случившемся с Сеиварден: она пробыла там недолго — иначе была бы уже мертва.

— Я арендую сани, — сказала я, — и куплю комплект от гипотермии.

Одна из посетителей позади меня усмехнулась и с насмешкой произнесла:

— А ты крута, малышка, как я погляжу.

Я повернулась, чтобы посмотреть на нее, вглядеться в ее лицо. Ростом выше, чем большинство нильтиан, но, как и все они, толстая и бледная. Массой превосходит меня, но я выше, к тому же я значительно сильнее, чем кажусь на вид. Она не осознаёт, с чем играет. Это, вероятно, мужчина, если судить по узору, напоминающему угловатый лабиринт, которым простегана рубашка. Я не вполне уверена. Это не имело бы значения, будь я в пространстве Радча. Радчааи не слишком озабочены проблемой пола, и в языке, на котором они говорят, — моем первом языке — род вообще не находит отражения. Язык, на котором мы говорили сейчас, имеет категорию рода, и я могу нажить неприятности, используя неверные формы. Делу отнюдь не помогало то, что ориентиры, по которым можно определить пол, от места к месту разнились, подчас кардинально, и очень редко были мне хоть немного понятны.

Я решила промолчать. Через пару секунд она внезапно обнаружила нечто интересное на столешнице. Я могла бы убить ее на месте без особых усилий. Мысль мне понравилась. Но сейчас моя первоочередная задача — Сеиварден. Я вновь повернулась к коротышке за стойкой бара.

Неуклюже сутулясь, она сказала — так, будто нас и не прерывали:

— Что это за место, по-твоему?

— Такое, — ответила я, чувствуя себя в безопасности на языковой территории, которая не требовала обозначения рода, — где мне дадут в аренду сани и продадут комплект от гипотермии. Сколько?

— Две сотни шенов. — По крайней мере, вдвое больше обычной цены, можно не сомневаться. — За сани. Снаружи, позади дома. Тебе придется взять их самой. И еще сотня за комплект.

— Полный, — уточнила я. — Неиспользованный.

Она вытащила один из-под стойки, упаковка выглядела неповрежденной.

— За твоим приятелем должок, кстати.

Может быть, ложь. А может, и нет. В любом случае сумма будет взята с потолка.

— Сколько?

— Триста пятьдесят.