Слуга государя

— Эй, придурок! Ты жив? Да приходи ты в себя уже, дебил! — пробивался сквозь сон полный отчаяния мальчишеский голос. Открывать глаза было влом. Похоже, что я не плохо принял на грудь накануне, башка просто на части разрывалась, так что крики где-то рядом не добавляли мне хорошего настроения, но я мужественно терпел, не ведясь на провокацию, прекрасно зная, что стоит мне только приоткрыть глаза, и моя нынешняя боль будет вспоминаться с лёгким чувством ностальгии. Обычно я перед попойкой рядом с кроватью всегда пару бутылочек пивка оставлял для реанимации своего организма, но сейчас даже рукой было пошевелить лениво. Друзья сначала ржали надо этой моей любовью к пенному, называя его напитком для быдла, но мне было насрать, что я им убедительно и объяснил, наглядно показав, куда именно они могут идти со своим мнением, и все сразу заткнулись. Знают, что если будут бесить меня, то халявной выпивки больше не будет.

И вообще, где там Семён шляется? Ну явно же окно открыто, а на улице вообще-то зима, февраль месяц стоит, вон, даже сейчас сквозняк чувствую. Да и крики эти спать мешают. Уволю нахрен идиота, если он сейчас же не закроет его!

Прошло пару минут. Семён так и не появился, за что я мысленно его уже раз десять уволил без выходного пособия, крики где-то рядом не смолкали и уже откровенно выбешивали, и пришло грустное осознание, что всё же придётся открывать глаза и хуже того, вставать и идти самому закрывать гадское окно. К тому же, я только сейчас почувствовал, что лежал на чём-то жёстком. Видимо, когда я под утро заявился домой, я не смог доползти до кровати, что, впрочем, давно уже было привычным явлением. Когда я жил с родителями, то ещё как-то сдерживался, так как не хотелось слушать визги матери и крики отца, что вот если ещё раз подобное повторится, то он точно мне все счета заблокирует. Я ему не верил, но проверять не хотелось. Хрен его знает, что ему в голову взбредёт? Вдруг действительно заблокирует, и что тогда? Ну не на работу же идти? Никогда не понимал подобных призывов отца. Блин, ну ты же уже столько бабла заработал, что и мне до конца жизни хватит, и моим детям, и внукам, а возможно и правнукам. Ну и какой смысл тогда ещё пыхтеть в попытке лишнюю копейку заработать? Вот может мне кто-нибудь сказать, нахрена? Казалось бы, живи, радуйся, дай жить другим, ну, мне, то есть, так ведь нет. Всё ещё каждый день мотается в офис, что-то там проверяет, какие-то переговоры ведёт, на встречи разные то и дело летает. В общем, весь делах, а на семью как обычно времени нет. Впрочем, я к этому уже привык давно.

Так к чему это я? А, вспомнил. Ну вот когда мне двадцать один исполнился, предки и вручили мне ключи от квартиры. Заявили, что я, мол, уже совсем взрослый и должен сам жить. Я только ЗА был всеми частями тела. Все эти нотации достали уже. Быстро переехал в скромную шестикомнатную квартирку, нанял себе что-то вроде управляющего, Семёна, чтобы он следил за тем, чтобы в квартире всегда был порядок и жратва, и зажил в своё удовольствие, ни в чём себе не отказывая, отрываясь на полную с друзьями. Ну, если быть точнее, то на самом деле его маман наняла. Я вообще-то себе девушку служанку хотел бы нанять симпатичную, но тут уже маман в позу встала, мол, знает она мои истинные причины в этом желании, и не позволит тут мне развратом заниматься, вот и обломала меня в итоге с моим желанием. А жаль… Я мысленно уже представлял себе, какие ролевые игры дома устрою, но… Облом. Впрочем, и ладно. В девках недостатка и так не было.

Вот и вчера мы завалились с друзьями в элитный клубешник, я усосал, наверное, целый литр вискаря с колой, после чего мы устроили гонки по ночной Москве, в какой-то момент я вдруг понял, что еду совсем один, а мои друзья все куда-то пропали, а потом… Тут виски у меня сдавило со страшной силой, и раскрывать глаза мне совсем расхотелось, так как я вспомнил про аварию…

— Да вставай ты уже, тормоз! — раздался тут рядом очередной крик, — Сейчас Монах если придёт, все огребём! — вдруг мне прилетел не хилый удар по ноге.

— Твою мать! — взвыл я, чуть не подпрыгнув, и открыл глаза. И весьма вовремя, так как успел увидеть летящий мне уже в бок ботинок, каким-то чудом перехватил его, и, привстав, дёрнул кого-то за ногу так, что он с грохотом рухнул рядом.

— Молчун! Придурок! Ты что творишь? — донёсся до меня мальчишеский стон.

— Я не знаю, что тут происходит, но кому-то сейчас будет очень больно… — мрачно пообещал я, вставая на ноги и делая шаг к соседнему телу, и только тут до меня дошло, что голос был не мой… Какой-то подростковый, и далеко не такой прокуренный и пропитый, как мой. Я бросил взгляд на своё тело, и понимающе хмыкнул. Кажется, та авария и последующее купание всё же не прошли для меня даром… А последовавшая за ней странная беседа с весьма своеобразной сущностью вовсе не была пьяной галлюцинацией, как решил было я сначала. Но об этом потом. Сейчас надо было понять где я, и кто я теперь такой.