Случайный билет в детство

Догонять поднимающийся лифт – то ещё развлечение. Мне и Олегу Жихареву места в кабине не досталось, и, проклиная её маленькие габариты и внушительных напарников, мы несёмся вверх по лестнице. На площадку последнего этажа выскочили одновременно с открывающимися створками лифта.

– Однако! – удивились ребята, вываливаясь из кабинки.

– В следующий раз побежите вы, – выдыхает Олег, – для фигуры полезно.

Легких и Любшин смеются и поднимаются по лестнице, ведущей на крышу.

– Что там? – спрашиваю остановившихся ребят.

– Закрыто тут, – гудит Андрей.

Только я собрался доложить о проблеме, как что-то треснуло, и дверь распахнулась.

– Уже открыто, – хмыкает Любшин, откидывая сломанный замок.

Ворвавшийся в душный подъезд, свежий ветерок принёс облегчение. На крыше обалденная прохлада, а в подъезде духота и смрад. Не завидую штурмовой группе, что засела на лестничной площадке.

Быстро готовим альпинистские веревки. Наша задача – обеспечить прикрытие с тыла, а именно – контроль окна девятого этажа, выходившего на противоположную сторону жилой высотки, и, если необходимо, штурм через него. Другие группы расположилась комфортнее нас – они сидели на другой стороне дома, в лоджиях квартир этажом выше. Им штурмовать по трём путям – в лоджию, в окна, смежной комнаты и кухни. Остальные, готовясь к штурму, скучились на узкой площадке у двери квартиры.

Пристегнувшись к веревке, я подошел к краю и глянул вниз. Жихарев стоит в двух метрах. Паша Легких и Андрей Любшин пойдут вслед за нами.

– Прошу, сударь, – куртуазно кланяясь Жихареву, повожу рукой за край парапета, – уступаю вам право первому сделать шаг в бездну.

– Ну что вы, мсье, – так же шутовски кланяется тот, – только после вас.

– Кончайте паясничать, мужики, а то сейчас Белкин зарявкает.

Любшин как сглазил – в гарнитуре зашипело, и рация голосом подполковника Белкина спросила:

– Там, наверху, чего телепаетесь? «Стена-пять», «Стена-шесть», ускорьтесь.

– Вас понял «Штаб», ускоряемся, – ответил я в рацию и, посмотрев вниз, пробормотал: – Вот только ускориться можно в свободном падении.

– Придётся спускаться медленно и печально, – усмехнулся Олег, – ну что, вперёд?

Только мы шагнули к парапету, как зашипела рация:

– Внимание! «Стена-семь», «Стена-восемь», вернуться на исходную. «Стена-пять», «Стена-шесть», стену пока работаете одни.

Чёрт, чего это Белкин ребят отзывает? Запрашиваю по рации:

– «Штаб», вы уверены?

– Уверен, – резко ответил Белкин, – к вам направляется более худая замена.

Мы переглянулись. Легких и Любшин смотрят друг на друга, оценивая – прошел бы он через створ окна, или нет. По лицам видно, что если надо, то ребята влезли бы и в кроличью нору, но раз командир приказал, значит, надо идти вниз. Он снимают свои бухты, оставляя их пока на крыше.

– Ладно, хоть надо вниз, а не вверх, – ворчит Андрей, – Паш, давай на лифте?

– Не, командир сожрёт, пешком спустимся.

Они уходят, а мы вынимаем пистолеты, досылаем патроны и, поставив на предохранители, убираем их в кобуры.

– Вперёд?

– Вперед.

Стукнувшись шлемами, расходимся на два метра и скользим по «перилам» вниз. Опустившись до десятого этажа и зависаем рядом с окном.

– Уточнение обстановки и доклад, – прозвучало в наушниках.

– «Гнездо-раз», готов.

– Я «гнездо-два», готов.

– «Гнездо-три», готов…

Это докладывали снайперы, контролирующие окна и лоджию на восточной стороне дома.

– «Гнездо-девять», готов. Западное окно даёт блик.

– «Гнездо-десять» подтверждаю, видимость ноль. Солнце бликует.

Это уже снайперы с нашей стороны, сидящие в здании напротив. Хреново, раз они не видят, что творится в комнате.

– «Стена пять и шесть», что у вас? – Это уже нам.

– «Стена-пять» готов, – доложил Жихарев.

– «Стена-шесть» готов, – сказал я в микрофон и покосился в близкое окно десятого этажа, где на подоконнике сидела кошка и пялилась на меня.

– Понял вас. Ждите.

Сдвинул очки на шлем и подставил лицо ветерку. Когда ещё наше начальство решит задачу со многими неизвестными? Покосился на Жихарева, тот тоже «прохлаждался». Кошка потеряла ко мне интерес и начала умываться.

– Хоть бы удачу намыла.

– Что? – Не расслышал Жихарев.

Показал ему на окно.

– А, понял.

Наконец рация ожила:

– Внимание, «Гнездо-пять», «Гнездо-шесть» контроль, «Стена пять и шесть» поставить «глаз».

Мы с Олегом переглянулись. Предстояло незаметно установить маленькую, но весьма многофункциональную камеру на стекло окна. Такие же камеры имели другие группы, но там мешали газеты, наклеенные на стёкла изнутри.

– Серёг, я ставлю «глаз», ты прикрываешь.

– Добро, – ответил я и сказал в микрофон: – «Штаб», ставим «глаз».