Сложение сил

Занятия в лишь недавно построенной школе, внутри которой до сих пор витали ароматы краски и свежего дерева, должны были начаться только через неделю, однако уже сейчас внутри здания все кипело и бурлило. И не только в пузатом самоваре, выставленном на большой круглый стол. В сердце учебного заведения, а именно учительской, шли жестокие дебаты по поводу того, с какой именно информацией в первую очередь следовало ознакомиться детям. А также их родителям и, в некоторых случаях, бабушкам и дедушкам. С учетом того, что большинство жителей сельской глубинки читать и писать либо не умели совсем из-за полного отсутствия системы обязательного образования, либо получали знания где-нибудь и как-нибудь по случаю, то в желающих посетить занятия недостатка не наблюдалось. Скорее даже будущих абитуриентов имелся изрядный избыток. Только вот количество народа, который рассчитывал посетить школу, чтобы вынести оттуда нечто полезное в своей голове, было далеко не главной проблемой самозваных педагогов. Профессионалы бы конечно с организацией учебного процесса справились лучше…Но их здесь не было. Просто не было. В радиусе примерно двухсот-трехсот километров.

— Ты чего удумал, чернокнижник поганый?! Крамолу да ересь разводить?! — Воинственно потрясал объятым белым пламенем крестом сельский батюшка, что от гнева словно увеличился в размерах и теперь пытался грозно нависать над худощавым мужчиной минимум в три раза моложе него, который сидел за заваленным бумагами столом. — Не можно школе быть без закона Божьего!

— Да, я читал наше законодательство. И у меня нет ни малейшего желания платить штрафы, которые предусмотрены там за отсутствие религиозной пропаганды, льющейся на молодые неокрепшие умы, — согласился мужчина, которому было лишь слегка за двадцать, водя указательным пальцем по гладко ошкуренной квадратной доске. Остающийся на той выжженный след уверенно складывался во фразу, которую чародей считал одним из главных тезисов для подрастающего поколения: «Мы не рабы, рабы немы». Помимо наглядного примера правописания частицы «не», записанная на табличке идея также могла неплохо поспособствовать ментальному развитию учеников…Однако с привитием свободомыслия волшебнику, к его искреннему сожалению, предстояло действовать очень осторожно. В мире, где представители магической аристократии могли обратить жаждущие справедливости или хотя бы перемен народные массы в прах и пепел одной лишь силой мысли, следовало сначала думать, прежде чем совать голову под топор правосудия, зачастую действующего в интересах правящего класса с феноменальной бескомпромиссностью и жестокостью. Ситуация, когда сам преступник шел на жертвенный алтарь, а его близкие лишались всего имущества и продавались с молотка на невольничьем рынке, являлась вполне обыденными эпизодами принятой судебной практики. — Однако количество часов, отведенных этому предмету, ни единым указом не зафиксировано и определяется администрацией учебного заведения. И, как правило, чем выше оно классом, тем меньше времени уделяется религии…А я решил равняться на лучших.

— Да ты кем себе возомнил, нечестивец?! — Священник замахнулся пылающим крестом словно молотом…Но потом, скрипя зубами, все же опустил его, так и не завершив удара. Церковь служила верной опорой трону и являлась одной из тех сил, с которой без веской на то причины не желали связываться даже бояре Возрожденной Российской Империи, привыкшие считать себя полновластными хозяевами кусков земли, сравнимых с иными европейскими государствами. Однако, в случае самообороны у живущего в сибирской глубинке чародея оказались бы развязаны руки. И даже если бы потом следствие ввинило волшебнику излишне резкий и кардинальный ответ на оскорбление действием, то наказание вышло бы не очень суровым. Штраф, ну может пара лет покаяния или какая-нибудь служба во благо истинной веры…Пустяк для истинного мага, который вне всякого сомнения обладал огромными капиталами и должен был прожить многие сотни лет, если раньше не убьют. А вот попа для местной захудалой церквушки пришлось бы подыскивать нового. Иллюзий, насчет результата их возможного столкновения, священник не питал. Его пропитанная потом праведника и святостью ряса могла поспорить по своим защитным свойствам с железной броней, а силы веры хватило бы, дабы отправить прямиком на небесный суд хоть полдюжины отпетых душегубцев, вооруженных до зубов…Однако сидящий за заваленным бумагами столом человек, чью грудь прикрывала желтоватого цвета кираса, а голова почти полностью спряталась в латном шлеме с высоким гребнем, мог бы справиться и с сотенным отрядом регулярной армии. И лишь в совсем недавнем прошлом — справлялся. — Думаешь, насосался у своих покровителей силы, и теперь стало все можно, да? Я еще найду на тебя управу! Вот увидишь!